Чтение онлайн

– Твоей баронессой, – поправил я.

– Хорошо, учитывая сложившуюся ситуацию с моей баронессой, было бы очень неплохо, если бы твоя Соня отказалась от посещения сегодняшнего мероприятия. Понял, о чём я?

– Как не понять-то! – поморщился я. – Порешаю.

– Вот и славно! Всё, шагай и общайся с Петровым и Ольденбургской. И постарайся сделать так, чтобы у них истерики не случилось от озвученных ранее средневековых мер безопасности.

Пока «шагал» до компании нашей молодёжи, мысленно прикинул, что старшие родичи абсолютно правы – если католические колдуны, не имея возможности напасть на меня лично, захотят отомстить или спровоцировать на необдуманный шаг, то нападать будут именно на Шурку или Соню, как на менее охраняемых из близких мне людей. А вот нападение конкретно на Романовых, исключая, понятно, мою скромную персону, нецелесообразно – против католических беспредельщиков тогда сразу объединятся все правящие роды мира, напуганные тем, что в следующий раз что-то подобное может случиться и с ними. Касательно же безопасности Петровых и Ольденбургских в самое ближайшее время придётся что-то радикально решать, и правящего рода Норвегии после нашей с Соней помолвки это будет касаться в первую очередь…

К удивлению, мой лучший друг к «инструктажу» отнёсся не только с пониманием, но и с полнейшим спокойствием. Причина такого его поведения выяснилась достаточно быстро:

– Да меня уже Прохор успел коротенько в проблематику посвятить, – вздыхал Шурка. – И с отцом обещал завтра переговорить, чтобы и они с мамой и братом выполняли эти же инструкции. Лёшка, ты не переживай, я всё понимаю и уже постепенно начинаю привыкать к… светскому образу жизни.

Я ободряюще хлопнул Петрова по плечу и хмыкнул:

– Привыкать нам с тобой, Шурка, следует к другому – возврата к обычной жизни, похоже, уже не будет…

С Соней разговор начался по аналогичному сценарию, только в роли Прохора выступил дед Николай, который, судя по всему, весьма доходчиво обрисовал Ольденбургским все не очень весёлые перспективы, связанные с нахождением принцессы рядом со мной. Естественно, Соня попыталась аккуратно выведать у меня подробности, в которые русский император Ольденбургских не посвятил, но на мой отказ делиться информацией не обиделась и при разговоре со мной демонстративно придерживала бокал с соком таким образом, чтобы он постоянно находился у неё в поле зрения. А вот вторая часть нашей с ней беседы началась с претензий девушки в мой адрес:

– Алексей, что вообще происходит между тобой и этой баронессой фон Мольтке? Особенно меня интересует этот вопрос в свете нашей с тобой скорой помолвки.

Ясно – царственный дед Ольденбургским уже намекнул, чтобы готовились к этому эпохальному событию. Заботу же о безопасности членов правящего рода Норвегии дедуля обосновал скорым родством с Романовыми. А что касается баронессы – подходящих «отмазок» мне в голову всё не приходило, поэтому я решил отделаться виноватыми междометьями:

– Ну… понимаешь, Соня, там такое дело… не всё так однозначно…

Девушка смотрела на меня с подозрением:

– Опять тайны на ровном месте разводишь, Алексей? – упрекнула она меня. – Ты понимаешь, что после нашей с тобой официальной помолвки подобное твоё публичное поведение будет неприемлемым?

– Догадываюсь… – пробормотал я.

– Вот и не заставляй меня в тебе разочаровываться. – Девушка вздохнула, а я почуял, что гроза миновала. – И вообще, со стороны вся эта твоя ситуация с баронессой смотрится как начало бурного курортного романа, и, кстати, все без исключения зрители в это свято верят, в том числе и твои русские подружки. Я же вижу, что фон Мольтке тебя беззастенчиво использует, а ты, прекрасно это понимая, не только ей не препятствуешь по своему обыкновению, но и демонстративно во всём потакаешь. Причём о сексуальном влечении ни с той ни с другой стороны говорить не приходится. Алексей, признайся, – Соня смотрела на меня со скрытой надеждой, – тебя немецкие спецслужбы с помощью этой баронессы пытаются поймать в «медовую ловушку», а ты как бы делаешь вид, что попался, и, в свою очередь, попытаешься сделать из фон Мольтке двойного агента?

«Чего, бл@дь? Какая медовая ловушка? Какой к чёрту двойной агент?» – эти мысли вихрем пронеслись в голове. А следом пришла другая мысля: «Алексей, не совершай опять эту ошибку – не суди по себе! Это ты с детства воспитывался профессионально деформированным Прохором, являющимся действующим сотрудником Тайной канцелярии, а дедом у тебя был знаменитый генерал Пожарский! Ещё и в лицее пришлось себя резко до жестокости ставить – спасибо мутному происхождению! Да и последние полгода дорогого стоят в плане взросления и опыта. А Соня? Почёт и уважение ото всех окружающих с пелёнок! Спецпредметы с рукопашным боем и полигон со стихиями воспринимаются как развлечение, а не как образ жизни! Ещё девочке всего шестнадцать лет, а на книжных полках в её покоях без всяких сомнений полно женских бульварных романов, в том числе и с якобы детективным уклоном и с подробным описанием этих самых «медовых ловушек»! И тут она, сама того не понимая, но чувствуя, становится свидетельницей захватывающего действа, как под копирку списанного с дешёвого бульварного романа! И кто я такой, чтобы судить Соню, если даже мои братья – Николай и Александр – уверены, что у меня с баронессой намечается бурный роман?»

– Сонечка, – откашлялся я, – какие медовые ловушки? Какие двойные агенты? Ты о чём? Просто я решил помочь соотечественнице по доброте душевной. Неужели ты действительно могла подумать, что я способен испортить нашу с тобой помолвку таким вот своим легкомысленным поведением?

Надежда на лице девушки сменилась обидой:

– Так бы прямо и сказал, что это секрет! Всё, больше я эту тему обсуждать не намерена.

Я опять откашлялся:

– Сонечка, тут ещё такое дело… Есть мнение, что тебе не стоит сегодня ходить на мероприятие баронессы. Лично я с этим мнением полностью согласен…

Обида резко сменилась любопытством:

– Я так и знала! Обещай, что после помолвки ты мне всё расскажешь, и тогда я не пойду в ресторан!

– Обещаю, – вздохнул я. – Но без подробностей.

– Договорились!

Закончив разговор с Соней, я несколько расслабился и дал себе зарок – в будущем в подобные игры с чувствами близких мне людей не играть, иначе себя уважать перестану…

К ресторану из театра мы подъехали практически в одиннадцать часов вечера и тут же оценили старания рода Бурбон – цепь из жандармов в форме надёжно отрезала нас от собравшихся зевак, привлечённых скоплением лимузинов с самыми разнообразными гербами на дверях. Эти же самые жандармы, насколько я видел, окружили и летнюю веранду, так что безопасность отдыха родовитых аристократов гарантировалась. У входа в ресторан под фотовспышками вездесущих репортёров мы раскланялись с хозяйкой вечера – баронессой Александрой фон Мольтке, встречавшей нас в тёмно-фиолетовом платье весьма смелого покроя, – и ей моим родителем после обязательных комплиментов тут же были представлены сопровождающие нас лица: господин Белобородов П.П. и господин Кузьмин И.О. Наконец, все формальности были соблюдены, хозяйка пожелала нам хорошего вечера, и мы оказались внутри ресторана, где официанты, стоявшие с подносами, тут же предложили нам шампанское в бокалах. Естественно, взятое шампанское я не пригубил даже для вида, не стали пробовать игристое и отец с Прохором и Ваней. Коля с Сашей и Изабеллой же, напротив, отказывать себе ни в чём не стали, и в скором времени их бокалы были наполовину пусты.

Пока заходили представители русской молодёжи, оглядел сам ресторан и остался несколько разочарован – нет, дело было не в интерьере, а в том количестве гостей, которые оказались на вечеринке. Помещение, несмотря на сдвинутые к стенам фуршетные столы, было явно рассчитано на меньшее количество посетителей, и приглашённые аристо, если смотреть со стороны, представляли собой обычную толпу в базарный день, только обряженную в очень дорогие костюмы и платья. Если окажется, что и на веранде столько же народа, репутации баронессы будет нанесён непоправимый урон!

Мои сомнения развеял подошедший к нам солидный мужчина, представившийся администратором:

– Ваше высочество, – после поклонов обратился он ко мне, – госпожа баронесса просила открыть доступ на летнюю веранду только вам, обосновывая это вашими пожеланиями по поводу приглянувшихся вам и вашим друзьям конкретных столиков, музыки и наличия кальянов. Какие будут указания, ваше высочество?

Мысленно извинившись перед баронессой за свои дурные мысли о ней, я ответил:

– Господин Дюран, мы будем вам признательны, если вы подождёте нас у выхода на веранду. Мы же тут дождёмся остальную молодёжь и подойдём к вам.

– Как будет угодно вашему высочеству! – поклонился администратор и с достоинством удалился.

Я же повернулся к родителю:

– Отец, советую и тебе собрать наследников и расположиться вместе с нами на веранде. Поверь, там очень неплохо, да и свежий морской воздух весьма бодрит.

Родитель кивнул:

– Хорошая идея. Но я всё-таки предлагаю дождаться баронессу – пусть она на правах хозяйки и проводит нас на веранду…

В первом часу ночи вечеринка стала напоминать все остальные званые вечера в высшем и не очень обществе – собравшиеся выпили, расслабились, перемешались, перезнакомились и стали стихийно образовывать компании по интересам. «В народ» пошли и принцы с принцессами, отдавая, конечно же, предпочтение дворянам и дворянкам из собственных стран. Исключением из «хождения» не стали и наследники правящих родов. Сама баронесса фон Мольтке демонстрировала высший пилотаж хозяйки и души мероприятия, умудряясь находиться сразу в нескольких местах одновременно и одаривая своим вниманием и заботой буквально каждого. Сам я тоже не сидел на одном месте и в сопровождении Прохора и Вани «вращался» в интернациональной европейской тусовке, перемещаясь от одной группы к другой. Открытием же вечера стал русский художник Александр Петров, собравший вокруг себя самую большую компанию из экзальтированных дамочек и их мужей и натуральным образом читавший лекцию по искусствоведенью на примере какой-то известной и крайне противоречивой картины, чьё изображение было выведено на экран плазменной панели в дальнем углу веранды. Дамочки млели и не смели возражать разошедшемуся «русскому гению», мужчины глубокомысленно кивали, а Кристина Гримальди, стоявшая недалеко от своего сердечного друга, кидала на Шурку обожающие взгляды.