Камень
Шрифт:
Протока так же билась в тёмных и крепких берегах, но вместо бревна был построен мостик, к которому вела просёлочная дорога. Где когда-то белел их лагерь, теперь стояли сараи рыболовецкого колхоза.
И Рябинин побрёл берегом туда, где он видел её в последний раз…
Сердце ощутимо сбилось с ритма, зайдясь мелкими больными стуками. Тут ничего не изменилось. Та же река, те же тёмные аргиллиты… Вроде бы и тот же останец, на котором он сидел. Рябинин тяжело опустился на треснутый камень…
Она стояла вот здесь, рядом. Рябинин непроизвольно глянул на песок, ища отпечатки её каблуков. Боже, стояла ли она здесь, было ли это — или всё придумала его юношеская фантазия? Далёкие годы, не любившая его женщина, чужая жена… А он сидит тут, борясь с мелкими и больными стуками сердца…
Рябинин сладко вздрогнул — выгоревший платок в её руке светло зашелестел где-то сбоку, почти сзади. Он обернулся. Никого не было — лишь выходы скалистых аргиллитов, заросший высокий берег да синеющий на конце мира Сихотэ-Алинь. Её не было. Он протёр очки, запотевшие от близкой воды и тропической влажности. И ещё раз ясно глянул на реку, камни и высокий берег…
Маша была здесь. Как же он не заметил… Она стояла меж двух глыб, на земляной площадочке, как-то подавшись к нему с порывом ветра. На земляной площадочке меж двух глыб стояло растение, похожее на чайный куст, выросший без солнца. Такой же, как на той полянке у того родника… «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…» Который они приняли за жень-шень и съели его корень. Когда рычал тигр… Когда он в неё влюбился…
Она не умерла, а стала травами, деревьями, рекой и камнями. Она растворилась в них. У неё нет могилы. И каждому, кто ей дорог на земле, она является своей, ему лишь известной приметой. Рябинин пришёл на место их последней встречи — она пришла этим растением, зная, что он догадается…
Рябинин подошёл к кустику и погладил его тёплые листья.