Чтение онлайн

— Папа. Доктор же запретил тебе пить, у тебя язва…

— Что мне доктор, — философски вздохнул тот и потянулся к рюмке, — и что мне теперь язва…

— Они же не погибли? Бомба ведь не взорвалась!

— Вот именно, — мрачно вздохнул механик, — моя бомба не взорвалась… Какой позор.

Он покачал головой и взял рюмку.

— Но… — голос девушки неуверенно дрогнул, — но… ты не виноват.

— Не надо меня успокаивать, Сима, я отлично всё понимаю… — он чуть всхлипнул, — я знал, что этот день когда-нибудь придёт… моя карьера закончена… А мои сыновья. Они ничего не понимают в пиротехнике. Несмотря на все мои усилия. Самолёты им подавай, да автомобили. И кому мне теперь прикажете оставить дело? Моя бомба не взорвалась… Какой позорный конец блестящих начинаний.

Он крепче стиснул рюмку и поднёс к губам.

Девушка с отчаянием посмотрела на отца.

— Это я… я вынула детонаторы… я была так зла на него… на господина Чекалека.

Винкель Бластенхаймер некоторое время осмысливал услышанное, потом опустил рюмку обратно на стол.

— Ты? Ты вынула детонаторы? Но… но… — он испуганно посмотрел на дочь, — ты же могла погибнуть!!!

— Нет-нет, всё в порядке! — затараторила девушка, — я разомкнула основную цепь и вставила дополнительное сопротивление, поэтому механизм не остановился и бомба не сработала…

Бластенхаймер молча созерцал комнату через стёкла пенсне.

— Папа? — некоторое время спустя поинтересовалась девушка, — с тобой всё в порядке?

— Да-да… конечно, — пробормотал тот, — дополнительное сопротивление…

— Так, всё. С тебя хватит… Если мама узнает, ты же знаешь, какой будет скандал.

Девушка решительно забрала у него рюмку, и перелила её содержимое обратно в бутыль.

Механик поправил пенсне и внимательно посмотрел на дочь.

— Максима.

— Да, папа?

— Я думаю, нам стоит всерьёз поговорить о твоём поведении… И о твоём дальнейшем образовании.

Лицо камердинера не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Его превосходительство Фанти Годжи, граф Цоцу к вашему величеству…

Принц Флориан отложил газету и вопросительно посмотрел на Донову. Та кивнула.

— Зовите…

Граф Цоцу был вполне типичным диргемцем — высоченным, чернявым и носатым. Поклонившись, он протянул на подносе свёрнутую салфетку.

— Ваше величество, с прискорбием вынужден сообщить, что кронграф Бауде не вынес позора и свёл счёты с жизнью.

Донова аккуратно дописала резолюцию, отложила перо и посыпала документ песком, чтобы просушить чернила. Только закончив с этим, она отвернула край салфетки. Внутри лежал кинжал. На белоснежной ткани вдоль лезвия расплылись бурые разводы.

— Сам?

— В последний момент решимость оставила кронграфа и э-э-э… нам пришлось оказать ему посильную помощь, ваше величество. Вы точно хотите знать подробности?

— Нет, — принцесса завернула салфетку обратно, — сообщите родственникам, что кронграф искупил свой позор, и стёр пятно, брошенное им на честь рода Бауде. Отошлите им кинжал и передайте соболезнования…

Грай Цоцу ещё раз поклонился и вышел.

— А что со вторым? — спросил Флориан.

— Князь Тассельш? — Донова брезгливо поморщилась, — феерически скользкий тип. Успел порыдать в жилетку всем кого смог найти, и устроил несколько бурных сцен раскаяния… Не скажу, что меня это тронуло, но мнение двора не учитывать я не могу. Пришлось отослать его в самое дальнее и бедное из его имений. Надеюсь, теперь он и носа оттуда не высунет…

Столица встречала гостей вязким холодным туманом, смешанным с угольной гарью и запахом морской соли. Со стороны порта сквозь него пробивались тусклые гудки пароходов. Выходившие из вагонов люди кутались в шарфы и поднимали воротники, недовольно хмурясь и глядя в бесцветное небо.

Лишь похожий на кота рыжий молодой человек довольно улыбался, помогая своей спутнице выйти на платформу.

— В Констайне мне нравилось больше, — сказала та, — столица по мне уж очень холодна…

— Ты просто не умеешь её готовить, — рассмеялся рыжий.

Выходившие за ним попутчики вежливо раскланивались.

— Осторожнее с вашей дамой, — шутливо заметил один из них, — при том как вам везёт в карты, с женщинами у вас могут быть проблемы.

Они медленно шагали по асфальту перрона. В густом тумане удалявшиеся фигуры попутчиков быстро таяли.

— Когда мы с вами прошлый раз ехали сюда, вы сняли с ваших партнёров по игре последнюю фуражку, — заметила девушка, — а сейчас им даже как-то удалось слегка отыграться… Или эти смогли воспользоваться шансом, который у них был?

— Просто с тех пор моё отношение к шансам слегка изменилось.

— Вот как?

— Любой человек со временем может стать умнее.

— Возможно… — девушка задумчиво поглядела в туман, на едва проступавшие башенные часы, — я многое поняла, с тех пор, как покинула деревню. Жалко лишь, что понять многое удаётся, лишь набив пару шишек… И хорошо если только шишек. Думаю мне ещё очень повезло.

— Дорога жизни камениста. Но это не повод отказаться по ней идти.

Они вышли на улицу. В пелене смога темнели силуэты экипажей.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила девушка.

— Не знаю. Просто идти по жизни. Как и раньше. Только сделав выводы из пройденного. А ты к профессору?

— Да. Он обещал устроить меня на курсы аэронавтики. Возможно, когда-нибудь аэропланы станут доступны каждому, и любой человек сможет оторваться от земли…

— Я в это не верю, — пожал плечами молодой человек, — но если это вдруг случиться и ты станешь летать над морями, постарайся не пропасть в одном из полётов. Мне будет тебя не хватать.

— Постараюсь, Юл Пикаро.

— Ну, если честно, то самом деле Пекарж…

— Да? А вот Пикаро намного загадочнее, я тебе скажу.