Каменная бойня
Шрифт:
«Порше» быстро доехал до места. Мешалкин и Железняк, как привязанные, ехали следом.
Прибыв на место, «Порше» еще раз дернулся, остановился и заглох. Мешалкин и Железняк, оставив машину за углом, с отсутствующим видом пошли по тротуару, постепенно приближаясь к «Порше». Лосенок и Герасимов находились неподалеку. Изображая водопроводчиков, они пытались открыть крышку канализационного люка. То ли крышка и в самом деле не поддавалась, то ли Герасимов с Лосенком делали вид, что она намертво заблокировалась, но факт оставался фактом: крышка упорно не желала открываться, и Лосенок на весь проулок поносил ее самыми отборными словами, которые присутствуют в лексиконе любого уважающего себя водопроводчика.
– А вот и наш клиент! – вполголоса произнес Железняк.
– Вижу, – так же тихо ответил Мешалкин.
– Двигается прямо как зверь, – хмыкнул Железняк. – Осторожный человечек. Бдительный…
Акробат подошел к «Порше», осмотрелся и побарабанил пальцами в окошко. Задняя дверца автомобиля распахнулась, и Акробат, еще раз осмотревшись, сел внутрь. Тотчас же к машине с двух сторон подскочили Мешалкин и Железняк. По предварительной договоренности задние дверцы авто не должны были быть запертыми на замки, они и не были заперты. Мешалкин вломился внутрь машины с одной стороны, а с другой на сиденье с размаху плюхнулся Железняк. Что же касается Герасимова и Лосенка, то они не должны были приближаться к машине. Они выполняли роль подстраховщиков, потому что Акробат мог прибыть на встречу не один.
– Всем сидеть и не двигаться! – свирепым голосом заорал Мешалкин.
При этом он будто клещами ухватил руками Акробата за локоть. С другого боку точно такое же действие проделал и Железняк. Теперь Акробат не мог свободно двигаться, а значит, не мог тайком избавиться от наркотиков, если, конечно, они при нем были. Впрочем, он и не пытался двинуться, а тем более вырваться из цепкой хватки оперативников. Он был совершенно спокоен или, может, делал вид, что спокоен, – кто его знает? Второе было гораздо хуже первого. Если человек, застигнутый врасплох при совершении преступления, может сохранять спокойствие и выдержку, – это очень опасный человек. Он хуже зверя, потому что зверь, загнанный в угол, ведет себя совсем по-другому, он пытается вырваться на свободу…
– И что дальше? – бесстрастным тоном спросил Акробат.
Вместо ответа оперативники свободными руками бегло и умело принялись обыскивать Акробата. И очень скоро они нашли то, что и хотели найти, – сероватый порошок, расфасованный в отдельные маленькие полиэтиленовые пакетики, которые были соединены в общее целое. По сути, это была длинная полиэтиленовая лента со множеством отдельных кармашков, и в каждом кармашке находилось одно и то же содержимое – сероватый порошок.
– Вот что дальше, – ответил Мешалкин, извлекая ленту из-под одежды Акробата. – Еще какие-то вопросы у тебя будут?
Акробат ничего не ответил, лишь передернул плечами. Он по-прежнему казался спокойным и невозмутимым.
– А тогда прошу из машины, – сказал Мешалкин.
Все так же спокойно и невозмутимо Акробат вышел из автомобиля.
– Протяни руки, – сказал ему Железняк, доставая из кармана наручники.
Акробат, не глядя на Железняка, протянул ему руки, но как только сталь коснулась его запястий, он вдруг сделал кульбит в воздухе – буквально-таки перевернулся через голову – и таким образом оказался от Железняка и Мешалкина на расстоянии двух, а то, может, и двух с половиной метров. И тотчас же побежал по переулку.
– Ах, ты ж, собака!.. – только и сказал ошарашенный Железняк.
Понятно, что ни он сам, ни Мешалкин просто не ожидали от Акробата такого поступка. Зато, похоже, что-то подобное ожидали Лосенок и Герасимов. Когда Акробат оказался рядом с ними, Лосенок неожиданно бросился ему под ноги. Акробат не успел ни притормозить, ни свернуть, он запнулся о Лосенка и со всего маху упал на асфальт. И тут же сверху на него навалился Герасимов. Пока Акробат приходил в себя, Герасимов успел защелкнуть на его запястьях наручники. Но даже в таком безвыходном положении Акробат пытался вывернуться, стряхнуть с себя Герасимова, подняться и бежать дальше. Пытался, да ничего у него не получилось: во-первых, Герасимов сам по себе был грузноват и тяжеловат, а во-вторых, попробуй-ка вскочить на ноги, когда на твоих запястьях наручники.
– Лучше не трепыхайся, – спокойно посоветовал Акробату Герасимов. – А то ведь ненароком втопчу тебя в асфальт так, что соскребать потом придется…
– Вот теперь, кажется, я понимаю, почему этого парня прозвали Акробатом! – проворчал Лосенок, вставая. – Слышь, а ты и вправду акробат, что ли?
Но Акробат на это ничего не ответил. К ним уже бежали Мешалкин и Железняк. Акробата подняли с асфальта, для острастки встряхнули его за шиворот и повели к машине, стоявшей за углом. Когда его вели мимо «Порше», оттуда раздался истошный крик. Похоже, это кричал Ливерпуль, а может, Мопсик, а может, и оба разом – кто его разберет?
– Акробат! – вопили из «Порше». – Это не мы! Мы не виноваты, мы тебя не сдавали! Это они сами!
Акробат никак не отреагировал на эти крики, у него лишь нервно дернулись уголки губ.
Глава 6
Когда тебя поймали с поличным, да еще с крупной партией наркотика, да вдобавок в твоем деле имеются свидетели, то отпираться или играть в молчанку может лишь круглый дурак или самоубийца. Похоже, Акробат не был ни тем, ни другим. А поэтому он не стал ни отмалчиваться, ни отпираться. Наоборот, он почти сразу же изъявил готовность сотрудничать со следствием и оказывать ему всяческое содействие. Тем более что Мешалкин и его подчиненные весьма доходчиво объяснили ему положение вещей.
– Если ты воображаешь, что легко вывернешься из наших рук, то мы тебя в этом разочаруем, – сказал майор. – Не вывернешься, даже не мечтай.
В ответ Акробат лишь передернул плечами.
– Вот ведь дурачок, – усмехнулся Мешалкин. – Ты, наверно, представляешь себя этаким крутым парнем, мафиози высокого пошиба и все такое прочее? Думаешь, что кто-то тебя выручит, выкупит, устроит тебе побег… Ну, так думаешь ты потому, что ты покамест непуганый. А вот я тебя сейчас напугаю. Ты обыкновенный посредник, сбытчик, так называемый бригадир, у которого в подчинении находится всякая шелупонь вроде того же Ливерпуля или Мопсика. Зато над тобой – ребята покруче. А уж они-то с тобой церемониться не станут. Расколешься ты перед нами или не расколешься – это для них без разницы. Ты попался, а значит, ты им больше не нужен. Ты – отработанный материал. Теперь ты для них представляешь опасность, потому что можешь нам рассказать о них. Значит, проще всего тебя прихлопнуть. Вот сунем мы тебя в общую камеру, там-то, я думаю, все и случится. Найдется кому и в камере…
– А вот если ты парень с головой, то согласишься на наши условия, – продолжил Железняк. – Поможешь нам кое в чем…
– А взамен мы убережем тебя от неминуемой расправы, – сказал Лосенок. – У нас есть такая возможность, и даже не одна, можешь в том не сомневаться.
– Но, конечно, поможем мы тебе не за твои красивые глаза и не за твои акробатические таланты, – вступил в разговор Герасимов. – Правило здесь простое: ты помогаешь нам, мы помогаем тебе. Такое, стало быть, условие задачи…
– Что вам надо? – после молчания спросил Акробат.
– Всего-то – честно ответить на наши вопросы, – сказал Мешалкин. – И не думай, что можешь нас провести. Коль уж мы тебя вычислили и поймали, то и поймем, врешь ты нам или нет.
– Я так думаю, что мне выгоднее молчать, чем откровенничать с вами, – мрачно усмехнулся Акробат. – Взять все на себя… Тогда останусь целым и без вашей помощи.
– Нет, не останешься! – усмехнулся Мешалкин. – Ты рассуди сам. Ладно, сегодня ты нам ничего не расскажешь и завтра тоже ничего не расскажешь. А вот, допустим, послезавтра – можешь и рассказать… А потому ты – потенциальная опасность для тех, кто выше тебя в вашей цепочке. Этакий источник сведений… И самое простое – заткнуть этот источник. Нет источника, нет и опасности.