Чтение онлайн

На внешней стороне левой ладони Прюсик заметила полоску клейкой ленты.

– Поранились? – спросила она.

Клэрмонт убрал руку под стол и бросил на нее неприязненный взгляд.

– Это не то, что вы думаете. – Мышцы предплечий напряглись под рукавами рубашки.

– А что я должна думать?

– Я не сделал ничего плохого! – повторил он. – Вы ошибаетесь.

Прюсик кивнула.

– Надеюсь, анализ ДНК подтвердит ваши слова. А теперь покажите мне руку, Дэвид.

Он медленно, морщась от боли, оторвал ленту и показал отвратительный след, оставленный недавно человеческими зубами. Ошибиться Прюсик не могла и непроизвольно сглотнула. Ее рациональный ум смог сформулировать вопрос, но глубоко внутри панический голос кричал, чтобы она убиралась из комнаты.

– Как это случилось?

– Я… я точно не знаю. – Его голос дрогнул от волнения, показавшегося ей достаточно искренним.

– Вы не станете возражать, если я сделаю слепок ваших зубов?

Просить дважды не пришлось – он согласился без возражений.

Она расстегнула молнию на поясной сумке и достала ортодонтический измеритель из нержавеющей стали. В лаборатории Брайан Эйзен сравнит слепки с фотографиями следов зубов на плече Бетси Райан, которые он увеличил.

Обойдя стол, Прюсик подошла к Клэрмонту и попросила показать зубы. Горячее дыхание коснулось тыльной стороны ее ладони, вызвав еще одну неприятную волну беспокойства. Контролировать пульсацию, исходящую из миндалевидных тел, расположенных в древней, примитивной части мозга, она не могла. Ученые, исследовавшие эти миндалины, пришли к выводу, что они являются основным источником физиологических реакций, в том числе паники и страха. Опершись рукой о стол, Прюсик переждала тревожный момент.

– Извините. Давайте попробуем еще раз. Откройте рот пошире, как делаете, когда стоматолог удаляет налет с ваших зубов. – Она измерила промежуток между глазными зубами на верхней челюсти, затем приложила штангенциркуль к нижним клыкам. Потом произвела те же измерения на руке Клэрмонта. Совпадение было идеальное, из чего следовало, что рану он нанес себе сам.

Из герметичной упаковки Прюсик достала немного голубого гипса и плотно прижала к верхним зубам, затем повторила то же самое с зубами нижнего ряда.

– Почему вы укусили себя?

– Я… не помню.

Настаивать не имело смысла. Прюсик положила на стол желтый блокнот для записей.

– Давайте поговорим о вашем распорядке дня, хорошо?

Именно такую, с переключением направлений, тактику допроса она предпочитала, исходя из того, что у подозреваемого остается меньше времени на обдумывание ответов.

– Расскажите, как обычно проходит ваша рабочая неделя, что вы делаете в течение дня. Сколько времени вы проводите на ферме?

– Да почти все время. – Он пожал плечами. – На самой ферме или около.

– Работаете с утра до вечера?

– По-всякому. В основном выполняю разные поручения. – Дэвид уперся взглядом в крышку стола.

– По словам вашего отца, низинный участок сдается в аренду соседу, который его обрабатывает. Так вот, сосед утверждает, что на ферме вы почти ничего не делаете, а по большей части болтаетесь в амбаре.

Над верхней губой Дэвида выступили капельки пота.

– Неправда. Я покрасил соседский амбар. Сделал все сам.

Среди улик, промелькнуло в голове у Кристины, были чешуйки засохшей краски.

– Какого рода поручения вы выполняете?

– Езжу в город, в фермерский магазин, покупаю краску, продукты и все такое.

– Фермерский магазин. Слышала, у вас там недавно случилась неприятность, вы напали на женщину на парковке?

– Вот уж нет! Я на нее не нападал. Помог донести проволоку до машины. Бухта была тяжелая, и я… я…

– Вы посчитали, что она обязана вам чем-то за услугу?

– Нет! Я только помог ей. Она… она не выдвигала обвинений. Она знала, что я не хотел сделать ей ничего плохого. Я даже не помню точно, что произошло, – тихо и растерянно заключил он с ноткой обреченности.

Прюсик кивнула и снова резко сменила направление.

– Ваша мать сказала, что этой весной и летом вы дважды ездили на автобусе в Чикаго, ни словом не обмолвившись о том, куда направляетесь. – Она достала из кейса большую серую папку. По ее просьбе материалы привез в полицейский участок доктор Ирвин Уолстейн.

У Клэрмонта задергалась нога.

– Довольно странный поступок. Чикаго очень далеко отсюда. Что вы там делали? Встречались с кем-нибудь?

– Покупал кое-какие принадлежности для хобби.

– И какое же у вас хобби?

– Резьба. Вырезаю разные штуки.

Кристина опустила глаза, сделав вид, что сверяется с записями. Потом снова подняла голову.

– Почему вы не сказали родителям, что уезжаете? Ваша мать очень расстроилась из-за этого, Дэвид.

– Не знаю. Просто не сказал.

– Так когда же вы ездили Чикаго?

– Точно не помню. По-моему, это было в марте.

– А во второй раз? Когда?

Он пожал плечами и опустил голову. Было слышно, как стучат одна о другую его колени.

– Может быть, недели две назад или около того. Не знаю.

Возможно, где-то в Чикаго у него припрятана машина – это был бы ловкий ход, указывающий на хорошее планирование. Но ничего не говорить родителям и каждый раз отсутствовать почти по двенадцать часов просто глупо. Конечно, они беспокоились и могли даже сообщить в полицию, заявить о его исчезновении. Если, конечно, они не сделали этого умышленно, чтобы прикрыть сына, предполагая что-то плохое. Однако при встрече с родителями Клэрмонта перед допросом ни один из них не произвел на нее впечатления человека, способного на такой обман ради нарушившего закон сына. Не походили они и на людей, которые готовы скрыть доказательства ужасающих преступлений.

В полиции Уиверсвилла подтвердили то, что уже рассказали родители Дэвида. Да, большую часть времени, включая выходные, проводит на ферме. Держится особняком. В некотором смысле домосед. Дальше фермерского магазина в одиночку никуда не выбирается. За исключением этих двух тайных поездок в Чикаго.

Единственное, что удивило Прюсик, – это реакция Клэрмонта на вопросы. Короткие ответы, решительное отрицание виновности не соответствовали тому впечатлению, которое сложилось в результате беседы с доктором Уолстейном, отмечавшим в поведении Дэвида мотивы тревоги и страха. Из записей доктора следовало, что он оказывался парализован зрительными галлюцинациями – факт, не укладывающийся в профиль уверенного в себе и эффективного убийцы.

– Скажите, Дэвид, что именно вам нравится вырезать.

– Животных, разные фигуры, все, что придет на ум. – Он провел ладонью по коротко подстриженным волосам. – Они у меня дома. Можете сами увидеть, если еще не видели.

– Во время одной из поездок в Чикаго вы, случайно, не посещали наш Музей естественной истории?

Дрожание его ноги Прюсик ощутила через разделяющий их стол. Но вопрос остался без ответа.

– У вас раньше случались провалы в памяти? Вы слышали голоса у себя в голове? Испытывали неприятные зрительные галлюцинации? Кошмарные видения с кричащими людьми?