Чтение онлайн

Не сказать, что прямо-таки с каждым ударом весел, но небесная лазурь быстро прояснилась, и вскоре ладья оказалась на безмятежной глади моря. Ни облачка, ни клочка тонкой дымки не было на небе. И только остров-буян окутывало облако все еще плотного тумана.

– Не иначе как Хель с папашей [106] что-то задумали на Хогланде, – покачал головой Хрольф.

– Да, уж, не до грибов, – поддакнул его помощник.

Шеппарь раздраженно поморщился, но вскоре забыл об это глупой обмолвке своего подручного, поскольку меньший из венедов удивил его просьбой дать и ему место на гребцовском сундуке. Когда подобное желание выказывал здоровенный детина, которому помахать веслом – в охотку да на потеху, все было понятно, но зачем понадобились мозоли на ладонях и ломота в спине башковитому сыну толмача, Хрольф никак не мог уразуметь. Вообще-то, еще на острове шеппарь заметил, что разум у парня чем-то затуманен: то ли думкой, то ли задумкой.

– Я справлюсь, – начал настаивать Волькша, не зная как истолковать молчание шеппаря.

Тот неодобрительно покачал головой, однако, не говоря ни слова, указал ему на сундук в конце гребного ряда, у самого форштевня. Все же не зря на Бирке говорили, что рискнувший собирать Молоко Ёрд должен быть готов отправиться по Белому Пути поперед берсерка, которому эти грибы надобны. И хотя Хрольф даже помыслить не мог о том, что венедский парень знает, как выглядит Слеза Нанны, но ведь где-то он пропадал прошлым вечером, да и вернулся на берег, похоже, когда все уже спали…

Весло плавно ходило в книце. Даром, что оно могло длинной потягаться с оглоблей, зато сделано было с отменным разумением, и орудовать им было несложно. Волькша из кожи вон не лез. Лопасть по самую весельную шею в воду не грузил. Греб – точно с Кунтом на пару плыл на отцовской лодке. Но и от этих ненатужных взмахов веслом, маята, что поселилась в Волькшиной душе с ночи, начала понемногу размариваться, точно выходила из тела с потом и высыхала на одеже.

Остаток дня плыл Драккар на запад, слегка забирая к северу. Хрольф немного беспокоился, что до темноты они не успеют причалить к какому-нибудь сумьскому островку, однако перед закатом берег все-таки показался. И не просто берег, а остров Флоттасьерен с широкой шхерой, [107] к которому как раз и правил шеппарь. Гарм его задери, но эти воды он знал отменно. Не даром сколько лет промышлял он тут нечестной торговлей и мелкими грабежами. Не раз укрывался он в узком заливчике этого крошечного острова. Ни проточной воды, ни еды на нем не было, зато сберегать здесь ладью от штормовой волны – самое милое дело.

Как ни сподручно махалось Волькше веслом, а за полдня на сундуке он так умаялся, что едва дождался вечерней пищи и тут же заснул.

Ночь прошла без снов.

Однако стоило ему пробудиться, как видение ворожейской пляски на каменной вершине вернулось к нему, точно и не уходило. Словно кто-то раздул подернувшиеся пеплом угольки, – в чреслах распалилось томительное тепло. Белое, как молоко, женское тело засветилось во мраке ночи. Оно манило, возбуждало до безумия. Хотелось прильнуть к нему, ощутить трепет, познать несравненную сладость женского лона. Но кудесница парила высоко над землей, отнимая всякую надежду на обладание. Оставалось либо скрести ногтями землю, либо биться головой о камни, либо вновь сесть на гребцовский сундук.

Весь день шли вдоль северного берега Зюнда. По правому борту то и дело проплывали острова. Небольшие, маленькие и очень маленькие. Их было больше, чем гороха в гороховой похлебке. Завидев драккар, долбленки сумьских рыбаков спешили убраться подальше в глубь россыпи островов. Но у Хрольфа не было времени злорадствовать по поводу их трусости: Ньёрд, проспавший где-то весь вчерашний день, пробудился и резвился над морем. Нынче его страстно влекло на север. Так что шеппарю приходилось налегать на родерарм и на страх, и на совесть, дабы драккар снесло бы на острова и подводные камни.

Следующее место для ночлега было очень похоже на предыдущее. Опять остров со шхерой. Может быть чуть поменьше размером, но зато богаче травой, низкорослыми соснами и крошечными прудиками дождевой воды в углублениях огромных камней. Вода, правда была чуть солоноватой, однако кашу это не испортило, а скорее сдобрило.

Все эти дни Олькша почти не разговаривал с Волканом. Рыжий Лют сидел загребной русью, то есть на первом сундуке от родерпинна, а Волькша махал веслом в конце ряда возле самого форштевня. Ольгерду было всласть подначить Ульриха мощью гребка. Одному Локки известно, как они понимали друг друга, говоря на разных языках, и как определяли, кто кого пересилил, но с кормы день-деньской доносилась веселая перебранка. На стоянках это состязание продолжалось. Только на берегу гёт и венед мерились умением переправлять еду в брюхо: кто быстрее и больше. В борьбе на ложках у Уле и Ольгом опять-таки раз за разом выходила ничья, но лишь потому, что в котле заканчивалась каша.

Так что двое суток Волькша был предоставлен сам себе и своим мыслям. Порою, он не мог понять: хорошо это или плохо. Однако, Годинович вряд ли стал бы откровенничать с Рыжим Лютом о том, что ему довелось пережить на Хогланде. Поверить-то Олькша, конечно, поверил бы, но от его бесконечных вопросов, которые неминуемо последовали бы, легче было бы удавиться. А у Волькши и так на душе было слякотно.

Прошло еще три дня, а море за бортом драккара по-прежнему кишело островами, как болото кочками. Помниться, Хрольф говорил, что после Зюнда промеж сумью и эстиннами да Ротландского Архипелага останется два дня пути. Но шеппарь не сказал, сколь длинен сам Зунд. Судя по всему драккар все еще пробирался сквозь него.

Однако к вечеру третьего дня шеппарь направился на форштевень с молотком в руках. Волькша обернулся и от удивления чуть не выпустил весло из рук: Хрольф выбивал клин, которым драконья голова крепилась к носу ладьи.

– Трюморк нужен, чтобы наводить страх на врагов, – пояснил шеппарь: – А дома негоже пугать женщин и детей.

С этими словами он обезглавил драккар и уложил красу и гордость своего корабля подле форштевня. Выходило, что они уже добрались до свейских земель.

– А кто такой Трюморк? – спросил Волькша, справедливо полагая, что речь идет о малой нечисти вроде домового.

– В который раз убеждаюсь, что вы, венеды, дремучие, как медведи, – перекосил рот Хрольф: – Неразумнее вас разве что суоми белобровые. Ну, уж коли ты теперь русь, то знай: каждому драккару при постройке дают имя. Оно и понятно – нет имени, нет оберега. А нет оберега, то и Удачи нет. Имен у ладьи два. Одно, для людей, второе для богов. Первое имя может быть каким угодно. «Альбатрос». «Повелитель шхер». Я знал шеппаря, который не нашел ничего лучше кроме, как назвать свой драккар «Грудастым». Мой предок назвал этот корабль Громом, – при этих словах шеппарь криво усмехнулся: – А вот тайных имен у драккаров всего восемнадцать, по числу древних драконов, что изодрали своими когтями морские берега и наделали в северных землях столько фьордов и островов. У разных драконов разное число рогов и гребней. У них разные уши и даже рот у них раскрыт по-разному.

Тот, у которого по рогу на носу и промеж глаз и три гребня на шее, звался Трюморком. Этот дракон был свиреп и могуч, но слеп на правый глаз. Тролли, что когда-то обитали на берегу моря и жили, промышляя ваалов, были очень злы на драконов, за то, что те, царапая землю, разрушили много их пещер. Они напали на Трюморка справа и убили его. Но дух дракона растворился в водах Северного моря…

Хрольф продолжал еще долго. Рассказчиком свей был никудышным, – не чета Године, – но из его слов Волькша уяснил, что драконья морда на носу драккара была куда больше, чем просто оберег и, тем более, украшение. Начать с того, что, скажем, два Трюморка не могли участвовать в одном походе, в то время как Варсоберды недурно переносили соседство друг друга. Зато последние приносили своему манскапу не больше удачи, чем безымянный кнорр. [108] Ну, или, например, шеппарь никогда не называл новый драккар с тем же драконьим именем, что уже носил его прежний корабль, пока тот не терпел крушение. Но даже если такое и происходило, то считалось за благо, чтобы драконья голова от старого судна переходила на новое. Так что порой носовой истукан был в несколько раз старше, чем драккар, который он собою венчал. Что-то там было еще про порядок следования, который в походе должны соблюдать разноименные корабли, но для Волькши такое обилие новостей было уже неохватно.

К тому же он все чаще отвлекался, разглядывая острова, мимо которых они плыли. В отличие от тех, что встречались возле сумьских берегов, эти были полны жизни. То там, то тут в воду уходили мостки. Было странно видеть сходни, возведенные на совершенно пустом островке. Венедам никогда и в голову бы такое не пришло. А вот варяги, видимо пользовавшие время от времени этот клочок земли для каких-то нужд, не пожалели времени и сил на плотницкую работу. Впрочем, Волькша вскоре понял причину такого радения: острова, мимо которых плыл драккар Хрольфа, были каменными. Одно дело приткнуть лодку в прибрежную супесь родной Ладожки, и совсем другое – в гранитный бок острова. Хорошо, коли в затишье. А когда по морю гуляют волны. Неловко причалишь, и нет лодки. Сиди, кукуй на голом клочке суши, пока мимо кто-нибудь не проплывает. Так что разумнее было озаботиться и возвести мостки.