Чтение онлайн

Пропустить такой богатый город, как Порту, Хрольф никак не мог, да и его лиллешеппари ему этого не позволили бы. Русь устала ждать. Шёрёверны и так согласились не разорять окрестности Виго, лишь скрепя сердца ожиданием более легкой поживы в землях моросов. Когда же река Дуэро раскрыла ватаге свои дразнящие сказочным благополучием берега, сдержать мореходов от грабежа смог бы только всесильный Один.

Жители Порту если и видели прежде варяжские драккары, то было это в незапамятные времена и едва ли в таком обилии. Потому, когда гладь реки под стенами города почернела от судов, многие портуанцы вышли полюбопытствовать на пришлецов без всякой брони и оружия.

– Рuth! Ruth fort! Fort! Och at billar! Ruth! [205] – громыхали над рекой хриплые крики шеппарей.

А горожане даже и не думали, о чем кричат пришлецы, прежде чем, размахивая боевыми топорами, с ладей не начали спрыгивать первые длиннобородые ратари в кожаных доспехах.

Шум вспыхнувшей резни привлек внимание стражников. Они бросились закрывать южные ворота. Но в это время с северо-восточных холмов на город обрушилась лавина галисийских всадников, подле которых, держась за сбрую, бежали латники. В мгновение ока они ворвались через противоположные ворота и опрокинули городскую дружину, едва успевшую схватиться за оружие. Одним ударом Порту был раздавлен, и только брызги крови разлетелись по окрестностям.

И опять пылали святилища. Только на этот раз люди Мертвого Бога Хесуса жгли дома Вечного Бога Яллы. Галисийцы безжалостно предавали мечу всякого, кто имел наружность мороса, даже если тот говорил на языке свебов [206] или вестготов.

И опять трещали засовы закромов, ломаемые тяжелыми билами. Все, на что падал алчный взор варягов, тут же становилось добычей и сваливалось в огромные кучи неподалеку от драккаров.

И опять верещали и молили о пощаде отроковицы, терявшие невинность в стальных объятиях северных чудищ: победители походя орошали их утробы семенем, перекипевшим во время битвы.

Сожжены, разграблены и унижены были все селения на полдня пути вокруг Порту. Невольников исчисляли тысячами, курган награбленного добра высился вровень с городской стеной.

На третий день грабежа Брегондо подступил к Гастингу, и лицо его выражало решительность намерений. Хрольф, мучимый тяжелый похмельем, пребывал в скверном настроении, однако при виде славного союзника постарался растянуть пересохшие губы в улыбке.

– Чего хочет любезный Брегондо? – спросил морской ярл через Годиновича.

– Я хочу, чтобы все галисийцы, портуанцы, иберы, баски и прочие христиане, взятые в бою или после него, были отпущены, – потребовал воевода Виго. – Мои люди пришли сюда воевать с богомерзкими моросами за свободу наших земель, а не убить своих братьев в Хесусе.

Волькша истолковал слова Брегондо, добавив от себя, что такая милость могла бы укрепить доверие между галисийцами и викингами.

– А то я не понимаю, – огрызнулся Хрольф, но тут же осклабился и похлопал Варга по плечу. – Я, Кнутнев, хоть и сын бонде, а кое-чему за эти годы научился. Передай галисийскому форингу, что мы отпустим всех, кого он укажет. Нам сейчас лишний груз на ладьях ни к чему.

Воевода Виго очень обрадовался, услышав ответ Гастинга.

– А что вы собираетесь сделать с моросами? – спросил он как бы между прочим.

– А что бы сделал ты? – морщась от похмельной немочи, полюбопытствовал Гастинг.

– Убил бы всех до единого! – решительно ответил Брегондо.

Хрольф поразмыслил несколько мгновений, а потом сказал безразличным голосом:

– Вот и убей. Если от этого твой бог станет больше помогать тебе в бою, то убей их всех и окропи голову их кровью.

На следующий день дружинники Брегондо отпустили на волю семь тысяч тех, кого сочли своими единоверцами, и зарезали девять тысяч тех, кого признали мусульманами. Камни на улицах Порту стали липкими от крови, а к вечеру город изнемогал от невообразимого скопища мух. Полночи портуанцы и галисийцы сбрасывали тела казненных в воды Дуаро, но лица еспаньолов светились счастьем даже при тусклом свете костров…

На следующий день варяги грузили награбленное на кнорры и отправили первую добычу на север. Во время погрузки к Хрольфу подошел Брегондо и доложил, что его отряд пополнился еще пятью сотнями добровольцев, готовых нести праведный гнев Хесуса в земли, изнывающие под гнетом моросов, покуда благородный Гастинг будет вести туда своих ладьи. Прибавление в отряде всадников было сравнительно невелико. К тому же люди Брегондо все равно двигались независимо от драккаров, так что морской ярл пропустил слова воеводы Виго мимо ушей.

Однако через несколько дней под стенами Лисбоа ему пришлось по-другому взглянуть на пользу, которую приносили его походу столь истовые союзники.

Как уже не раз бывало, плохие вести летели быстрее заполошного гонца. И в день, когда драккары викингов вошли в широкое устье Тахо, на берегу их ожидало сплоченное и хорошо обустроенное воинство моросов. Если бы река в этом месте не была просторна как иное озеро, ватага Хрольфа неминуемо попала бы под ливень стрел, подобный тому, что некогда остудил пыл варягов под Роуеном.

Гастинг продудел сбор и направил свой Гром к южному берегу Тахо, где намеревался держать с шеппарями тинг. Но не успели драккары собраться на песчаном мысу близ Альмады, как возле городских стен поднялись тучи пыли, оповестившие варягов о том, что дружина моросов пришла в движение.

– Русь к северу! – заорал Волькша, после Порту вернувшийся на борт Грома. – Русь! Это Брегондо! Его люди уводят моросов с берега!

Последние несколько дней от галисийцев не было вестей. Хрольф делал лишние остановки в пути в надежде увидеть на прибрежных обрывах вереницу всадников. В конце концов подручные шеппари начали зубоскалить над Гастингом, и тот махнул рукой на заплутавших где-то в горах союзников. И вот теперь галисийцы точно по точному сговору в нужный час объявились под стенами Лисбоа и вступили в неравную битву с городской дружиной.

– Русь к северу! – подхватил Волькшины вопли племянник Неистового Эрланда, сам не догадываясь, сколь мудрое решение он принимает.

Когда форштевни драккаров уткнулись в песок северного берега Тахо, пыль битвы поднялась уже до самых небес. Под ее завесой волна безудержной варяжской руси обрушилась на моросов с тыла. Смятение защитников Лисбоа было спорым и необратимым. Латники в одночасье дрогнули и бросились к воротам города. Но прежде них туда устремились моросские тяжелые всадники. Прокладывая себе путь под защиту спасительных стен, конники не щадили своих пеших соратников, расталкивая их конями и то и дело пуская в ход пики.

Тяжелые створки городских ворот захлопнулись, когда викинги находились в двадцати шагах от них. Пара сотен мечников и лучников, оставшихся вне стен, была искромсана варяжскими топорами, как рощица молодых берез. Но в это самое время на головы нападающих со стен хлынул-таки ливень стрел.

Шёрёверны поспешно отступили, прикрываясь щитами. Поле битвы осталось за ними, но Лисбоа успел спрятать уязвимое тело в каменный панцирь неприступных стен.

Две седмицы прошло в безуспешной осаде. За это время моросы сумели спалить два тяжелых тарана, едва только под их громовыми ударами начинали трещать балки ворот. Шесть раз викинги наваливались на город и шесть раз отступали, унося из-под его стен раненых и убитых. В продолжение этих дней они исправно грабили окрестности, срывая бессильную злобу на маленьких селениях и городцах.