Чтение онлайн

Тьма. Тьма наполняла пещеру. Это было именно так. Не отсутствие света, нет. Именно присутствие.

Те, кто приходил сюда, сразу ощущали это присутствие. Даже с факелами в руках. Или в очках из светового камня.

Они ощущали тьму, даже если она не мешала им видеть. Ощущали, как внутри поднимаются чувства, забытые с детства. Боязнь теней, узких проходов и крутых поворотов. Страх перед кем-то непредставимым, нелепым, кем-то с большими зубами и горящими глазами. Тем, кто всегда бродит неподалёку, и единственное спасение — забиться под одеяло.

Это был страх перед неизвестностью, страх, порождаемый неокрепшим сознанием ребёнка, когда мир вокруг вдруг исчезает, когда сплошная чернота пожирает всё, что было родным и знакомым. Это была боязнь темноты. Те, кто приходил сюда, боялись темноты, даже не видя её.

И пусть взрослый разум быстро стряхивал с себя детские страхи, послание уже было получено. «Я тьма. Я здесь. Это место — моё. Теперь ты знаешь, и будешь знать всегда».

Впрочем, те немногие, кто приходил сюда, и так знали многое. Или узнавали многое. О великом страхе и великом отчаянии. О нежданной надежде на спасение. И о том, что тьма здесь действительно была отсутствием света. Только свет этот был непростой. Столь непростой, что его отсутствие породило присутствие тьмы.

Посетители здесь появлялись редко. И всегда их было мало — не больше двух. Лишь очень давно, в самом-самом начале… и сейчас.

Пятеро. Их было пятеро. Трое пришли по главной тропе, тропе стыда, страха и вины. Двое других — по новой тропе, невозможной тропе, тропе чуда.

Они пришли разными дорогами, с разных сторон, не видя и не слыша друг друга. Они смотрели на сокрытое во тьме под разными ракурсами. Но они пришли в один момент. Видели одно и то же. И желали одного и того же.

Было ли это знамением? Знамением конца? Тьма не задавала вопросов. Она ждала.

— Неприятное ощущение, да? Знаю, знаю… — кивнул Магнут. — Ничего, скоро привыкнете. А пока осмотритесь. Хорошенько осмотритесь.

Пещера, исполинский каменный коридор пары сотен метров в поперечнике, протянулась в длину не меньше, чем на два километра. Вновь выглядывая из расщелины в своде, Сергей без особого интереса скользил взглядом по дикому камню и пытался отделаться от странного, беспокойного ощущения. Неожиданно, его взгляд споткнулся и застыл, а все ощущения оказались забиты, вытеснены сильнейшим, на грани ошеломления, удивлением.

— Что это?.. — человек, гном и мельм произнесли этот вопрос почти одновременно.

На одном из участков стены, шагах в тридцати над полом, скала становилась обработанным камнем. Этот камень выходил из стены огромным отростком. Глаз сразу же замечал на этом отростке неровности, которые, однако, не создавали диссонанса, а казались удивительно естественными. Лишь в следующую секунду воображение связывало эти неровности с жилами, мышцами и складками кожи на огромном плече. Шаг за шагом, плечо переходило в локоть, локоть — в предплечье, заканчивающееся запястьем, кистью и пальцами. Каменная рука простиралась над полом почти на сотню шагов и была выточена с поистине маниакальной точностью.

Но это было ещё не всё. Пальцы, каждый из которых был толщиной с порядочную колонну, сжимались на рукояти колоссального меча. Крестовина и лезвие, в отличие от руки, состояли из простых, скупых, почти условных линий. Меч был направлен в противоположную стену, но не доходил до неё какого-то десятка шагов, повисая остриём в воздухе.

— Да. — тяжело произнёс даоттар Клана Розового Самоцвета. — Вот, собственно, и меч, сделанный из камня.

В другом месте, прислонившись плечом к краю расщелины, Руд мрачно смотрел на невероятную скульптуру.

— Помнишь, я говорил о том, что почти каждый волшебник мечтает совершить настоящее чудо? — сказал он. — Что ж, вот пример такого чуда.

Два разговора пошли параллельно, абсолютно отдельно друг от друга. Но для наполняющей пещеру тьмы они сливались в сложную, прихотливую мелодию.

— Около четырёхсот лет назад несколько десятков тысяч гномов поссорились со своей Лигой. — Магнут заговорил гулко и размеренно. — Лига Ог-Рорд, господин ладион, вы наверняка знаете про неё. Очень старая и могущественная.

— Да, я знаю. — ответил Мурт. — Дваратский Раскол. Он и дал начало вашему государству.

— Что ж… моё почтение. — с улыбкой кивнул толстый гном. — Видит Пророк, скверная тогда приключилась заварушка. Мой отец до конца жизни аж трясся, вспоминая те события. Ну, думаю, остальную историю вы тоже знаете. О мести старой Лиги, тяжких скитаниях и счастливом обретении в конце.

— Эту историю знает любой в Лиге. — сказал Руд. — Та дата теперь отмечается, как День Обретения. Это главный наш праздник. Однако, почти никто не знает…

— …что у истории счастливого обретения есть своя предыстория. — произнеся эти слова, даоттар Розового клана вновь помрачнел.

Удивление схлынуло, и внутри пришедших вновь стали подниматься странные ощущения. Беспричинная тревога, чувство, что мир вокруг изменился, стал более враждебным, чем обычно. То, что заставляло нервно сглатывать украдкой, исподволь смотреть по сторонам и нервно переминаться с ноги на ногу. То, что придавало словам мрачного повествования особую тяжесть.

— «Тяжкие скитания», «отчаянное положение», «кризис продовольствия», «неразведанные разработки». — Магнут перебирал слова, как чётки. — Сухие фразы исторических хроник, цветастые фразы сказаний и легенд… Будьте уверены, я прочёл всё, что касается становления Лиги Ог-Дразд. Кое-что даже написал. Но ни одна фраза, ни один оборот не стоит выражения глаз моего отца, когда он рассказывал о происходившем. Злость и обида гнали тогда наш народ вперёд. Все подножки и препоны, которые затевала Лига Ог-Рорд, лишь разжигали эту злость. Мой отец был одним из тех, кого общественное положение и стечение обстоятельств забросили во главу этого движения.

— Когда отец рассказывал то, что услышал от деда… — Руд замялся, подыскивая сравнение. — Не знаю… я никогда не видел его таким. Он был словно под двойным, тройным грузом… Грузом тяжёлых обстоятельств, породивших друг друга. Я много раз обдумывал случившееся тогда, на заре Лиги. Прогонял всё вновь и вновь, событие за событием… Всё то, что привело к нынешнему итогу… страшному итогу, чего уж там. Мне ли, волшебнику, этого не понимать… Но всё равно. Осуждать своего деда и остальных, кто был в это вовлечён — я не могу. Даже если сам ушёл из-за этого из семьи, отринул путь своего народа… Даже если, скорее всего, поступил бы на их месте по-другому… Всё равно. Слишком отчаянно было тогда положение.

— Голод ещё не начался. — даоттар почесал свои подбородки. В другой ситуации рассуждения столь тучного гнома о голоде могли бы показаться смешными, но сейчас ни у кого и мысли не возникло смеяться. — И это, пожалуй было ещё страшнее. Если бы они тогда ощутили нехватку продовольствия… если бы это случилось чуть раньше, когда ещё можно было повернуть назад… Но нет. Запасы подходили к концу, и конец этот был виден тем, кто стоял во главе. Но голода не было. Сытые, озлобленные и наполненные энергией гномы горели яростным желанием бросить вызов миру, изменить его под себя. Видит Пророк, это стремление — главное благословление и проклятие нашего племени… Мой отец осознавал всю опасность происходившего. Но он уже не мог повернуть назад. Ведомый доверием поставивших его во главе, ведомый собственными речами и призывами, которые были совершенно правильными во время самого Дваратского Раскола… Да и, сказать по правде, не все, стоявшие тогда во главе, чувствовали опасность — большинство точно также ещё горели пламенем злости и мечты о великих свершениях, ждущих впереди. Впрочем, долгое морское путешествие и бесплодные скалы, протянувшиеся до горизонта, очень сильно притушили это пламя.