Каменный пояс, 1977
Шрифт:
Вскоре после выборов в Думу Уральский обком РСДРП направил Романыча в Уфалейско-Кыштымскую окружную партийную организацию, где он помог местным большевикам шире развернуть нелегальную революционную работу. 25 марта 1907 года на второй окружной партийной конференции кыштымские большевики избрали Митрофанова делегатом на V (Лондонский) съезд РСДРП.
Для уральских большевиков, в том числе и для Алексея Христофоровича, V общепартийный съезд был особенным, ибо самая многочисленная большевистская делегация на нем была с Урала. Это, во-первых. И, во-вторых, делегатом съезда от Урала в числе других товарищей был Владимир Ильич Ленин.
Ленин был избран в президиум съезда, председательствовал на восьми заседаниях и выступил от имени большевиков с докладом по одному из основных вопросов.
Знакомство и встречи с Владимиром Ильичем произвели на Романыча (под этой кличкой А. X. Митрофанов значился в списках делегатов съезда) огромное впечатление. Он впервые встретил настоящего вождя партии — энергичного и молодого, восхищаясь его эрудицией, смелостью и непримиримостью к меньшевистскому оппортунизму. В отличие от Плеханова, Ленин был прост, общителен, задушевен.
Особенно запомнился Романычу доклад Ленина на 22-м заседании съезда — 12 мая — «Об отношении к буржуазным партиям».
— Какая убежденность, доказательность и наступательный дух доклада! — восхищенно говорил Романыч Михаилу Исконицкому, делегату от Челябинской партийной организации.
— Только так и надо, — согласился Михаил.
— Очень мне понравилось то место в докладе, где Ленин критиковал «меков» (меньшевиков. — Прим. Б. М.) за их антимарксистскую резолюцию…
Ленин же говорил тогда, что меньшевистская резолюция об отношении к буржуазным партиям
«не отвечает ни на один вопрос из тех, которые обязан себе поставить всякий марксист, если он желает определить отношение рабочей партии к партиям буржуазным…
Ничего… нет в меньшевистской резолюции. Это — какая-то отписка от вопроса, отписка посредством общих фраз о «комбинировании» политики пролетариата с политикой буржуазии. Как именно «комбинировать» и с какими именно буржуазно-демократическими партиями, об этом не говорится ни слова. Это — резолюция о партиях без партий»
В начале лета Романыч возвратился на Урал. 21 июня 1907 года он организовал сходку на Кыштымском заводе и рассказал рабочим-большевикам о результатах работы съезда. Во время этой сходки был арестован и осужден Казанской судебной палатой к заключению в крепости. С июля 1907 по 1909 год он сидел в тюрьме, сначала в Николаевской, потом в Екатеринбургской, где находился в одной камере с Яковом Свердловым. Впоследствии Митрофанов вспоминал, что в тюрьме под руководством Свердлова он прошел целый университет социально-политических наук.
По освобождении из тюрьмы в сентябре 1909 года Митрофанов уезжает в Москву, где сразу же включается в подпольную революционную работу. Становится активным членом профсоюза деревообделочников, работает в страховой и культурно-просветительной комиссиях союза, является членом подпольной большевистской организации и сотрудничает в легальной большевистской газете «Наш путь». Но царская охранка зорко следит за деятельностью профсоюзов и других рабочих организаций и вскоре берет на заметку деятельного рабочего Алексея Митрофанова, на него заводится полицейское «досье». В октябре 1909 года он снова арестовывается. Но серьезных оснований для суда полиция не нашла, и после семимесячного «предварительного заключения» Митрофанов был выпущен на свободу. С неменьшей активностью он продолжает нелегальную революционную работу.
В газете «Наш путь» вместе с такими выдающимися партийными публицистами, как И. Степанов, М. Ольминский, Митрофанов выступал со статьями, разъясняющими программу партии, разоблачающими оппортунизм меньшевиков, популяризующими профсоюзное движение рабочих.
«После объявления войны 1914 года, — писал в воспоминаниях Алексей Христофорович о своей дальнейшей работе, — и разгрома «Нашего пути», большевистская подпольная организация ослабла, и весной 1915 года я совместно с тов. Альперовичем и другими товарищами работал по созыву общемосковской городской конференции большевиков. Группа эта была выдана провокаторами, и меня, после нескольких месяцев сидения в Таганской тюрьме, выслали под гласный надзор полиции в Калугу, откуда вскоре перевели в Самару…»
В Самаре Митрофанов работал в столярной мастерской. Имел тесную связь с латышской группой большевиков. Руководил профсоюзом деревообделочников.
Февральская революция 1917 года окрылила Алексея Христофоровича, и он, как писал впоследствии, переходит
«на полуголодное существование партийного работника-профессионала…»
Четвертого марта состоялось общегородское собрание большевиков, на котором был избран временный Самарский комитет партии во главе с Митрофановым. В апреле он избирается в состав губкома партии и президиум бюро профсоюзов. Он много занимается организацией издания большевистской газеты «Приволжская правда», первый номер которой вышел 30 мая по новому стилю. Наряду с партийно-профсоюзной работой, Митрофанов занимался редактированием этой газеты. Она была его детищем, его самым любимым делом.
«При многочисленности моих общественных и партийных нагрузок, — писал Алексей Христофорович уже в советское время, — основной работой все же была «Приволжская правда». За пятнадцать месяцев этой работы я отрывался от нее только на две недели, во время поездки на Петроградское демократическое совещание…»
Появление большевистской газеты было одобрительно встречено рабочими Самары. Они развернули сбор денег в фонд «Приволжской правды», и только за первые пять дней сбора редакция получила более трех с половиной тысяч рублей. Тираж газеты вскоре достиг 10 тысяч экземпляров.
Алексей Христофорович придавал исключительное значение работе в газете, ибо высоко ценил роль печати в революционной борьбе рабочего класса. Об этом, в частности, он писал в статье «Да будет свет!», опубликованной в «Приволжской правде»:
«…Только рабочая социал-демократическая печать, как прожектор в осеннюю ночь, прорезывает черную тьму искусственно поддерживаемого народного невежества. И там, где яркой полосой ложится свет этого прожектора, пролетариат ясно видит и разрушительную работу темных сил, и весь ужас своего положения. Положения раба, прикованного к колеснице капитала, победно шествующего по костям таких же рабов, уже смятых этой колесницей. Видит и начинает упорную непримиримую борьбу за свое освобождение. Вот почему этот прожектор должен возможно чаще прорезывать черную тьму, освещая все закоулки буржуазного строя, все западни и волчьи ямы, которые строят пролетариату его классовые враги. Больше того — свет рабочей печати должен превратиться из перемежающего света прожектора в постоянный солнечный свет. В настоящий момент, в разгаре революционной борьбы пролетариата, ему необходим яркий незаходящий солнечный свет… На облитые потом гроши создает он свою ежедневную печать — неугасимый дневной свет — во всех крупных рабочих центрах страны. Из своей среды выдвинет он художников, певцов его, его жизни-борьбы, неподкупных журналистов, неуклонных борцов за его интересы, проповедников светлого будущего — социализма…»
Здесь, в Самаре, с особой силой развернулся талант Алексея Христофоровича как публициста-самородка. Материалы за подписями: А. Митрофанов, Романыч, Р-ч, А. М-в — систематически публиковались в газете, иногда по два-три — в одном номере. «Попугаи», «Они говорят на одном языке», «Опять спасатели», «Торопятся», «Готентотская законность», «Мощные ряды истинной демократии», «Положение Советской власти» — вот заголовки незначительной части его публикаций. Это были глубоко партийные, популярно написанные, блестящие по логике и аргументации статьи, передовицы и корреспонденции, в которые автор вложил свою идейную убежденность и саму душу свою.