Каменный пояс, 1979
Шрифт:
Конечно, ничего ломать не пришлось, разве что театральные штампы и сложившиеся привычки, с которыми нельзя было ставить «Бал манекенов». И теперь, когда мы отмечаем пластику актеров, отточенность ролей, а главное — незаметное, на первый взгляд, но имеющееся налицо повышение всей «температуры» спектаклей, желание актеров играть на пределе своих возможностей, — мы видим в этом и школу «Бала манекенов».
Итак, шесть «московских» спектаклей четырех режиссеров. Но искушенный московский зритель сразу разглядел не только лицо театра, но даже его душу. Рецензия в «Московской правде» так и называлась «Душа театра».
«Челябинский драматический театр имени С. М. Цвиллинга понравился, — писал рецензент, — о нем говорят как о «теплом» театре. Он приехал в Москву впервые. И показывает себя публике не на гребне особого взлета, а в повседневных исканиях… У театра разные спектакли, поставленные непохожими режиссерами. Но когда увидишь их за шесть вечеров и хорошо подумаешь над своими впечатлениями, то поймешь, что в них есть близость. И кажется, что чувствуешь душу театра. Может быть, эта доминанта выражает творческую натуру Н. Орлова, режиссера интеллигентной строгости и культуры, умеющего в каждой новой пьесе заметить человеческое волнение. Или лиризм идет от деликатности и земной узнаваемости сценических оттенков, проносимых исполнителями через драматические судьбы персонажей…»
Мне кажется, «лица не общим выражением» стало для челябинцев то, что режиссура в театре пытается выразить себя через актера. «Режиссура челябинцев тактична, — отмечает рецензент «Недели». — В «Русских людях» она находит особое поэтическое дыхание в «старой» пьесе: как тонко, вроде бы неприметно возникают музыкальные темы — и бытовые сцены, достоверные в своей реальности, обретают иную, поэтическую глубину… Нынче в столицу театр приехал… во всеоружии лучших своих традиций. Заслуга в этом и его нынешнего главного режиссера Н. Орлова, имеющего не только режиссерское, но и театроведческое образование, обладающего тактом тонкого и чуткого педагога. Отсюда — чувство ансамбля в каждом спектакле. Отсюда — на редкость сбалансированная и сильная труппа, в которой немало ярких актерских индивидуальностей. Отсюда — и любовь его к актеру, и режиссура, выдвигающая актера на первый план и подающая его как бы в режиссерской «оправе», заставляющей его сверкать новыми, порою совершенно неожиданными гранями».
Критики отмечали: «Роль Вали (в «Русских людях». — Л. Л.) в исполнении талантливой и разносторонней В. Качуриной»; «Роли Л. Варфоломеева с его редким ныне даром открытого темперамента»; «великолепно играет В. Милосердов»; «П. Кулешова мы видим на гастролях лишь в эпизодах, но зато — какие они!»; «едва ли не лучшим в спектакле («Егор Булычов…» — Л. Л.) стал эпизод с трубачом в удивительно неожиданном исполнении Б. Петрова». Эту характеристику актеров можно продолжить, и она коснется всей труппы: В. Чечеткина и Н. Ларионова, А. Келлер и А. Готовцевой, Ю. Козулина и Ю. Цапника, А. Мезенцева и других. В труппе много молодежи. И то, что их имена мы называем рядом с именами ветеранов театра — еще одно подтверждение того, что традиции театра крепнут. Новое поколение актеров берет их на вооружение, будет их продолжать и развивать в новых условиях, которые ставит жизнь.
Эти условия и задачи театра определились и, может быть, с особой актуальностью встали в ходе московских гастролей. Справедливо отмечала «Правда», что «творческое лицо театра станет еще привлекательнее, если с его сцены будет вестись активный разговор о сегодняшнем человеке, о нашей действительности».
Театр в спектакле «Отечество мы не меняем» по пьесе К. Скворцова (художник В. Александров, композитор Е. Гудков) вышел на какой-то разговор об истоках мастерства уральцев, о патриотической и нравственной основе уральского характера.
Как отмечал рецензент «Литературной России», «у челябинского драматурга К. Скворцова своя тема в искусстве — историческое прошлое нашего народа. В центре его пьесы «Отечество мы не меняем» — образ известного русского металлурга, передового ученого Павла Аносова. В спектакле, поставленном Н. Орловым, Аносов Л. Варфоломеева запоминается своей страшной ненавистью к царскому режиму, к застою, к глупому самодовольству властен, своей горячей любовью к Родине. Он — подлинный сын России».
Тема верности Родине, сыновней любви к земле отцов — всегда актуальна и волнующа. Но вот какое замечание хотелось бы сделать. Уж очень глубинный это подход к современности, издалека. Сколько удивительных дел совершается сейчас на нашей земле, не менее значительных, чем открытие героем пьесы К. Скворцова тайны булата. Многое из происходящего достойно художественного обобщения в пьесах так называемой рабочей темы в ее широком и глубоком понимании. Театру нужно искать такие пьесы, может быть, более активно работая с местными авторами, может быть, привлекая ведущих драматургов страны к сотрудничеству. Давно ждут челябинцы также новых встреч со спектаклями зарубежной и русской классики, с пьесами современных зарубежных драматургов и полнокровными пьесами для детей и юношества.
В последнее время репертуар театра стал интереснее, разнообразнее и оригинальнее. Есть все основания полагать, что отношения театра и времени будут и в дальнейшем так же гармонично развиваться, как развивались они до сих пор.
САТИРА И ЮМОР
Александр Вихрев
„КРОКОДИЛ“ НА МАГНИТКЕ
Заместитель главного редактора журнала „Крокодил“.
В 1930 году по просьбе общественных организаций Магнитостроя редакция журнала «Крокодил» взяла шефство над этим гигантом индустрии первых пятилеток. Работа сменных бригад, состоящих из литераторов и художников-карикатуристов, продолжалась непрерывно в течение года. В журнале заняла почетное место постоянная рубрика: «На подшефном «Крокодилу» Магнитострое».
Крокодильским вилам не приходилось ржаветь без дела. Многим наркоматам, главкам и ведомствам попало по заслугам. Доставалось и местным организациям, не уделявшим должного внимания комбинату. Подбор кадров, питание, снабжение, жилье для рабочих, медицинское обслуживание, работа почты и железной дороги… Затем настала очередь заводов-поставщиков, которые далеко не всегда хорошо и аккуратно выполняли заказы Магнитки.
Шефская работа «Крокодила», протекавшая в годы первых пятилеток на строительных площадках индустриальных гигантов страны, вновь развернулась в послевоенный период; продолжается она и по сегодняшний день. Однако можно смело утверждать, что по размаху, напряженности и многообразию форм шефства именно Магнитострой стал «звездным часом» в истории массовой работы «Крокодила». Рабочий и творческий союз между крупнейшей стройкой и популярнейшим журналом явился не только принципиально новой формой вторжения в жизнь нового типа сатирического издания, но и живым воплощением ленинского требования к нашей печати как к коллективному организатору масс, острейшему оружию партии в борьбе за социализм.
Своего рода предвестником шефства стало стихотворение Александра Безыменского, опубликованное в «Крокодиле» в 1929 году и занимавшее вместе с рисунком М. Храпковского целую страницу.
Металлистам Урала и Донбасса
О том, как начиналось шефство «Крокодила» над Магнитостроем, вспоминает один из старейших сотрудников журнала Е. М. Весенин:
«21 июля 1930 года «Крокодил» и «Рабочая газета» опубликовали сообщение о том, что они принимают шефство над великой стройкой.
Закипела работа. Во всех центральных организациях, которые так или иначе были связаны со строительством Магнитки, были созданы «магнитогорские посты». Была выделена сквозная оперативно-газетная бригада, которая следила за ускоренной доставкой материалов и механизмов на стройку. Наиболее ответственные грузы сопровождали до Магнитки специальные корреспонденты «Крокодила». На заводах и фабриках страны, поставлявших оборудование Магнитке, создавались оперативные группы…
22-й номер журнала открывался полосой, объявлявшей о принятии шефства. Вот как она выглядела:
Из текста и из рисунка к нему — «Крокодил» поддевает на вилы нерадивого хозяйственника, лишь на словах обещающего «весьма срочно дать Магнитострою материалы» — недвусмысленно явствовало, в чем именно редакция видела главную задачу, основной смысл шефства: в решительной а беспощадной борьбе со всем тем что сдерживало темпы великой стройки, мешало развертыванию трудового энтузиазма строителей, затрудняло снабжение Магнитостроя всем необходимым. Таким образом, «Крокодил» с самого начала определил свое место и свою роль на стройке: это было место в рабочем строю это была роль не стороннего наблюдателя и даже не арбитра в отношениях между строителями и ведомствами, ответственными за снабжение Магнитки, а роль непримиримого защитника интересов стройки, борца против всего того, что этим интересам так или иначе противоречило. И этой своей линии журнал держался принципиально и последовательно до завершения шефской работы.
В номере была опубликована первая подборка материалов, посвященных подшефной стройке, «Стружки с Магнитостроя». Интересен здесь фельетон-памфлет Вас Лебедева-Кумача:
Перед Магнитною горою Идет горячий жаркий бой: Магнитострой куют герои, Не позволяя бить отбой. Но чтоб избегнуть поражений, Чтоб пыл геройский не остыл, — Бойцам всегда в пылу сражений Дать помощь должен крепкий тыл. Приказ о помощи получен, Но… тыл погряз в своих делах. Увы! Не все благополучно В бюрократических тылах. Депеша с фронта: «Шлите срочно Десятки трудовых бригад!» Но, как нарочно, очень прочно Депешу прячет бюрократ. — Чай, мы и сами тут с усами! Чай, люди-то нужны и нам. Людей пошлем, а после сами Искать их будем тут и там?.. Нет! Пусть уж лучше обойдутся, Пускай другой поищут путь. Авось, работники найдутся. Небось, построят как-нибудь! Кричит депеша: «Шлите трубы. Мы — без воды. Грозит беда!» А бюрократ, поджавши губы: — Зачем им, собственно, вода? Не трудно трубы дать в два счета, — Излишек труб солидный есть. Но мы не сделали учета, Нам трубы надобно учесть. Сейчас учесть их невозможно: Хозяйственный не кончен год. Зачем спешить неосторожно? Пускай постройка подождет! То тут, то там, как по заказу, Не устают «крутить вола» Бюрократические фразы, Головотяпские дела. Пора активности домкратом Перетряхнуть бумажный рой, Чтоб не страдал под бюрократом Стальной гигант — Магнитострой. Пусть бюрократ кричит: — Не троньте! — Мы тронем, сдвинем, повернем. Пробьемся на магнитогорском фронте Самокритическим огнем. И точно глыбою гранитной, Сметем препятствия с пути… Победа при горе Магнитной Должна в историю войти!Организатором и душой (всего дела был тогдашний ответственный редактор «Крокодила» Михаил Захарович Мануильский.
В беседе с М. З. Мануильским, которая состоялась незадолго до начала шефства над Магнитостроем, Алексей Максимович Горький говорил: «Самое лучшее, что есть в журнале, — это фактический материал. Чувствуется, что в редакции любят читательские письма и умеют над ними работать. Это самый большой комплимент, который можно сделать массовому изданию. Молодцы, прямо говорю — молодцы!.. Мне кажется, что вам следует больше внимания сосредоточить на темах, связанных с новой моралью советского общества, на всех уродствах нашего быта, на пережитках в сознании, которые ликвидировать гораздо труднее, чем перестроить экономику. Эти темы должны стать вашей подлинной стихией… Существует всеядный юмор вне времени и пространства, перекочевавший к нам из дореволюционных и заграничных буржуазных журналов. Зачем нам такой оглупляющий юмор, когда издеваются, к примеру, над человеком, провалившимся в люк или случайно облитым водой с ног до головы? Я уже не говорю о так называемом «тещином юморе», под которым подразумеваю весь комплекс обывательских, скудоумных и ублюдочных острот. От этого дурно пахнущего наследства надо держаться подальше, а брать больше из нашего быта, из окружающей действительности. По-настоящему смешного здесь уйма. Надо только уметь подметить, услышать это смешное. И кому же не смеяться, как людям страны Советов, ставшим хозяевами жизни, уверенными в своем будущем?..»