Чтение онлайн

Внезапно свист прекратился. В то же мгновение раздался резкий чавкающий звук, словно кто-то выдернул ногу из мокрой грязи, и лицо Вовика окатило горячими брызгами. Кукиш сдавленно вскрикнул и кубарем скатился с облучка. Когда он, наконец, перестал переворачиваться и оказался лежащим на спине, Вовик с ужасом обнаружил, что вместо глаза у него чернеет дыра, из которой хлещет кровь.

. Он машинально обтер лицо рукой, перевел взгляд на свою ладонь и испуганно ойкнул. А когда до Вовика дошло, что его окатило кровью бедного Кукиша, его вырвало. Между тем, лошади влекущие повозку и предоставленные сами себе продолжали неторопливо трусить вперед по дороге. Подхватив поводья, выскользнувшие из рук Кукиша, Вовик, всхлипывая от ужаса, собрался было пустить повозку вскачь. Но не тут-то было. Неожиданно, прямо перед повозкой возник длинный и нескладный, словно богомол человек и лошади остановились.

Оскалив огромную щучью пасть в отвратительной ухмылке, незнакомец обнажил ряд гнилых пеньков оставшихся у него вместо зубов. В длинной мосластой рукой руке он неторопливо раскручивал кожаную пращу, в которую, судя по очертаниям, был вложен здоровенный камень.

– Замри, вонючий гаденыш, и смерть твоя будет быстрой и легкой! – прохрипел он, придерживая нетерпеливо переступающих с ноги на ногу лошадей.

Оцепеневший от ужаса Вовик смотрел на то, как разбойник с торжествующим ревом раскрутил пращу и выпустил камень. В самый последний момент Вовик очнулся от столбняка и одним движением ухитрился рвануть на себя поводья лошадей и одновременно пригнуть голову. Булыжник просвистел над ним и, врезавшись в бочку, стоящую на повозке, разнес ее вдребезги. Во все стороны полетели щепки, распавшейся на части бочки, и брызги отвратительного содержимого. Воздух стремительно наполнился ужасными миазмами.

Лошади рванулись с места и, сделав скачок вперед, подмяли под себя разбойника. Негодяй страшно закричал, попав под окованные железом лошадиные копыта, но, захрустев сломанными костями, тут же умолк.

Вовик свернул на обочину проселочной дороги, натянул поводья и, крикнув "тпру-у-у!" остановил повозку, вздыбив лошадей. Соскочив с облучка, он побежал к Кукишу. Пробегая мимо разбойника, он с удовлетворением отметил, что тот более не представляет никакой опасности.

Склонившись над стариком, Вовик первым делом попытался нащупать у него пульс на шее. С большим трудом ему, наконец, удалось ощутить быстрое неровное биение сердца Кукиша. Приглядевшись, к залитому кровью лицу старого золотаря, Вовик с содроганием обнаружил, что в глазнице на месте вытекшего глаза застрял камень, выпущенный из пращи разбойника. Стараясь действовать, как можно осторожнее он попытался двумя пальцами вынуть камень. Но ему не удалось этого сделать, так как увесистая продолговатая галька крепко застряла в глазнице.

В это время старик издал протяжный стон. Его оставшийся глаз неожиданно открылся и обалдело уставился на Вовика, явно не узнавая его.

– Как ты, старый? – заботливо спросил Вовик.

Кукиш попытался что-то произнести, но вместо слов из его рта вырвался нечленораздельный звук, больше похожий на стон. Внезапно в глазу старика вспыхнул огонек осмысленности, и он узнал Вовика. Поманив его пальцем к себе, он горячечно прошептал ему на ухо:

– Кривой хутор, правь туда. Там есть лекарь, он поможет мне, – сказав это, Кукиш исчерпал свои силы и вновь впал в продолжительное забытье.

Вовик нагнулся и, взяв старика на руки натужно сопя, понес его к повозке. Лошади все это время спокойно стояли на месте, лениво общипывая придорожную траву. Положив Кукиша на землю, Вовик скинул с повозки несколько бочек, включая разбитую, для того чтобы освободить место для раненного.

Уложив старика на повозку, он уже собрался было сесть на место возницы. Тут взгляд его упал на длинное нескладное тело разбойника, продолжавшее по-прежнему лежать на дороге. За все это время мимо него не прошел ни один путник. Дорога по странной прихоти обстоятельств была совершенно безлюдна. На ней уже довольно продолжительное время не было видно ни путников, ни всадников.

Сделав над собой героическое усилие, Вовик приблизился к изломанному лошадиными копытами, залитому кровью телу разбойнику. Присев на корточки, он принялся выворачивать его карманы, болезненно морщась от переполнявшего его отвращения.

Чтобы хоть как-то отвлечься Вовик начал разговаривать сам с собой:

– В принципе, этот парень сам во всем виноват! Напал по подлому, исподтишка. И еще неизвестно что с Кукишем? Выживет ли старик после такого ужасного удара? А то, лошади затоптали этого негодяя, так туда ему и дорога! Если бы не они, то он бы и мне башку камнем размозжил! И при этом бы даже не чихнул и не огорчился. Так что нечего здесь сантименты разводить и изображать, что я очень огорчен по поводу смерти этого негодяя!

На поясе разбойника Вовик обнаружил кожаный кошель, представлявший собой мешочек из грубой замши перетянутый засаленным шелковым шнурком. Развязав его, Вовик нашел в нем десять бронзовых монет и одну серебряную. Все они были очень старыми и изрядно потертыми.

Сунув кошель себе в карман, Вовик удовлетворенно ухмыльнулся. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Мало-помалу он стал проникаться духом царящим на Вольных Землях. Здесь не было места слабым и нерешительным. Если же они вдруг заводились, то судьба их была незавидной, а жизнь недолговечной.

– С волками жить, по-волчьи выть! – пробормотал Вовик, услышанную им когда-то пословицу.

Кроме кошелька с монетами, он нашел небольшой сточенный до узкой полосы нож с обгрызенной деревянной рукояткой в истертых кожаных ножнах, который взял себе. Также он забрал истрепанную и зашитую в нескольких местах пращу и мешок с камнями для нее. Собственно это были даже не камни, а крупная речная или морская галька, в количестве восьми штук. Хотя Вовик не умел обращаться с пращой, он решил, что при случае как-нибудь обязательно научится этому искусству виртуозно метать камни. Тем более, что он сам имел возможность убедиться в поразительной мощи этого, казалось бы, немудреного орудия.

Всю дорогу раненный Кукиш безостановочно стонал и громко жаловался, что у него болит выбитый глаз. Вовик опасаясь, что старик не дотянет до хутора, где есть лекарь, погонял лошадей как мог. Избавившись от нескольких бочек с грузом, благородные животные двигались намного быстрее.

Повозка Вовика вскоре выбралась из лесистой местности и теперь резво катила по дороге, вьющейся между лугов. Вдалеке на горизонте замаячили, какие-то строения с островерхими крышами. Когда Вовик подъехал ближе, он по окружающим строения обработанным участкам земли и зеленым полям понял, что это и есть те самые хутора, о которых рассказывал Кукиш.

Расспросив обрабатывающих поля батраков, Вовик довольно скоро нашел дорогу к Кривому хутору, где должен был быть лекарь. Въехав на двор усадьбы, Вовик остановил повозку и огляделся. Ему сразу бросилась в глаза несуразность в главной постройке хутора, бывшей, по всей видимости, хозяйским домом. При всей правильности пропорций строение, тем не менее, было какое-то несуразное и кривобокое.

– Да, неудивительно, что это место назвали Кривым хутором, – проворчал себе под нос Вовик.

В это время на порог дома вышла дородная женщина и, скрестив руки под огромными грудями, принялась беззастенчиво разглядывать Вовика. Под пристальным взглядом глубоко посаженных поросячьих глазок, тот стушевался и не знал, что ему следует предпринять дальше. Между тем, пауза затянулась до неприличия долго.

Чтобы спасти положение, Вовик сделал приветливое лицо и несколько высокопарно произнес:

– Добрый день, прекрасная госпожа! Это и есть Кривой хутор?

Вместо ответа толстая тетка заливисто рассмеялась, прикрыла лицо пухлой ладошкой, крутанулась на месте, и оглушительно хлопнув дверью, скрылась в доме. При этом она одарила Вовика таким взглядом, что тот зашелся кашлем.

Дверь в дом снова хлопнула. В этот раз на пороге стоял пожилой мужчина той же породы, что и толстая тетка.