Чтение онлайн

Устройство данного аппарата осталось для Эскаргота загадкой, но не большей загадкой, чем таинственная сила, приводившая в движение саму субмарину. Он решил всецело довериться находившимся на борту судна механизмам, когда высадил капитана Перри на необитаемый остров, и мог с равным доверием отнестись к водолазным скафандрам. Досконально исследовать чудесные творения эльфов не имело смысла. Если верить Смитерсу, они часто возникали из горстки кристаллического эльфийского серебра, из щепотки изумрудной пыли и непонятного заклинания, невнятно произнесенного одним из множества эльфов, которые сновали взад-вперед с безумными глазами, забыв о ленче, о своих шляпах и о том, что именно они созидают сегодня утром. В большинстве своем эльфы были легкомысленными созданиями, находившими столько же удовольствия в разного рода проказах, сколько и в делах серьезных, а если верить Смитерсу, изобретенные ими механизмы, часто функционировавшие успешно, равно часто терпели эффектные, умопомрачительные аварии. По счастью, капитан Перри и его люди уже не раз пользовались водолазными скафандрами и дожили до дня, когда расстались с накопленными сокровищами или, по крайней мере, увидели, как те тонут в море.

Эскаргот успел съесть половину тушеного цыпленка, когда в таверне появился худой бородатый мужчина в балахоне. Он вошел через дверь, находившуюся в стене между таверной и лавкой, где торговали лекарственными травами. Его балахон был подпоясан пеньковой веревкой, на которой висела связка птичьих черепов, побрякивавших на каждом шагу. Борода у него была остроконечная, тщательно подстриженная и расчесанная, но едва ли стоившая всех усилий, положенных на уход за ней. Нос мужчины напоминал клюв одной из висевших у него на поясе птиц, а темные глаза глубоко ввалились, по всей видимости, утомленные напряженным чтением древних книг при тусклом свете лампы. Похоже, он очень хотел казаться человеком умудренным и загадочным, словно бы посвященным в некую тайну, о которой до простых смертных доходят лишь темные слухи. Но впечатление портили напомаженные седые волосы, зачесанные назад и уложенные высокой волной, как будто откинутые со лба сильным зимним ветром и смерзшиеся. Мужчина нервно провел рукой по волосам, без всякой необходимости их приглаживая. "Уж лучше бы он растрепал их", подумал Эскаргот.

Мужчина заказал кружку эля голосом чересчур громким и слишком воодушевленным и отпил из нее большой глоток, выразительно причмокнув губами, словно только так человек вроде него мог по-настоящему оценить вкус эля. Потом он поднес кружку к лампе и прищурил глаза, разглядывая ее на свет. Он сделал еще один глоток, снова причмокнул и с пафосом продекламировал с полдюжины стихотворных строчек, - несомненно, собственного сочинения.

Эскаргот заметил, что постоянные посетители таверны, сидевшие за разными столами, переглянулись с таким видом, словно уже неоднократно наблюдали подобное зрелище и нисколько не удивились. Сам Эскаргот не особо покупался на страстное воодушевление, ибо оно вызывало у него подозрения, как и любое чересчур пылкое чувство. Разговаривать с таким человеком будет трудно. Эскаргот допил свой эль, быстро обглодал последние цыплячьи косточки и подошел к мужчине в балахоне, который громогласно разглагольствовал перед маленьким усталым человеком, казалось готовым лишиться чувств от напряжения.

–  По кружке эля двум моим друзьям, - сказал Эскаргот хозяину таверны. И одну мне, благодарю вас.

Мужчина в балахоне отступил на шаг назад и подозрительно прищурился, но тут же бросился за кружкой, со стуком поставленной на стойку. Второй мужчина подхватил свою кружку, дотронулся до шляпы, приветствуя Эскаргота, и улизнул в дальний темный угол зала, где заприметил свободный стол.

–  Не имею чести знать вас, мистер...

–  Эскаргот. Теофил Эскаргот из Твомбли.

–  А где это?
– спросил мужчина и снова прищурился, словно заподозрив Эскаргота во лжи.

–  Очень далеко, - поспешно сказал Эскаргот. Ну вот, он уже забылся. В этом мире никакого города Твомбли не существует. Ему нужно будет хорошенько изучить карту Бэламнии, чтобы найти место, откуда он родом. Использовать названия, приведенные на картах Смитерса, рискованно: они несколько отличаются от существующих ныне, как название острова Лазаруса.

Мужчина выжидательно смотрел на Эскаргота.

–  С вас два и шесть, - неожиданно сказал хозяин таверны, вытирая стойку грязной тряпкой.

–  Да, конечно, - сказал Эскаргот, вынимая из мешочка несколько монет. Он отдал золотой соверен хозяину таверны и вновь повернулся к торговцу травами.

–  Что это такое?
– раздался у него над ухом голос хозяина таверны, звучавший чуть громче, чем минуту назад.
– Нам этот хлам не нужен.

Эскаргот посмотрел на него и широко улыбнулся:

–  Какой хлам?

Мужчина бросил на стойку монету, которая повращалась и остановилась.

–  Чистое золото, - сказал Эскаргот.

–  Да неужели? Что за золото? И что за жирный малый выбит на монете? Это какая-то шутка?

–  Король Рандольф Монмотский, - ответил Эскаргот, мгновенно поняв, что этими словами создал себе больше проблем, чем сумеет решить.

–  Вы когда-нибудь о таком слыхали?
– спросил хозяин таверны у мужчины в балахоне.

–  Не уверен, - сказал тот, кашлянув в кулак.
– То есть не припоминаю. Позвольте взглянуть.

Хозяин таверны протянул соверен через стойку и выжидательно уставился на торговца травами, который принялся разглядывать монету. Мужчина попробовал ее на зуб, слегка поморщившись, а потом отдал обратно.

–  Весьма подозрительная монета, - сказал он наконец и пожал плечами, словно сожалея о том, что вынужден прийти к такому заключению.

–  Два и шесть, - повторил хозяин таверны.
– Сейчас же.

–  Ничего другого у меня нет, - честно сказал Эскаргот.
– В монете нет ничего подозрительного. Она вычеканена из чистого золота, и на нее можно купить дюжину тушеных цыплят и еще получить сдачу.

–  Мне не нужны иностранные монеты, приятель. И я не желаю иметь дела с иностранцами. Король Как-там-его! Мне нужны два и шесть - или я подмету пол твоей головой.

–  Ну, ну, Бакеридж, мой добрый друг. Нам не стоит так волноваться, верно?
– Мужчина в балахоне положил ладонь на руку хозяина, которую тот мгновенно отдернул. - Возможно, монета и вызывает подозрения, но в честности этого человека сомневаться не приходится. Позвольте мне заплатить вам два и шесть. Из своего собственного кармана. Вот, Бакеридж, два и шесть - и еще пенни вам на чай, мой друг. Нет, позвольте мне заплатить вам еще за две кружки эля. Такие траты едва ли мне по карману, но я могу затянуть пояс потуже до конца недели. На ужин я буду обходиться черствым хлебом и сухими корочками сыра.

Хозяин таверны с отвращением посмотрел на мужчину, потом с отвращением посмотрел на Эскаргота, потом взял деньги и вновь принялся возить по стойке тряпкой.

–  Очень ограниченные люди, эти трактирщики, - сказал торговец травами Эскарготу, когда они нашли свободный стол.
– К чужестранцам здесь относятся с подозрением. На юге, вы знаете, беспорядки. А в верховьях реки бесконечные мятежи и разруха. Потопленные корабли, разбойники с большой дороги - и все в таком роде. Видит небо, в Городе-на-Заливе полно чужестранцев, но они по большей части моряки и прибывают из стран, обозначенных на карте. А вашего города на карте нет, верно?

–  Конечно, он есть на карте, - сказал Эскаргот.
– Но он не из крупных. Очень маленький. Несколько домишек да один универсальный магазин. За горой живет кузнец, который чеканит монеты. Мне не пришло в голову, что здесь с ними могут возникнуть какие-то проблемы, но теперь я вижу, что ошибался. Однако они золотые, как я сказал.

–  Конечно золотые. На самом деле в них нет ничего подозрительного. Просто я счел нужным вмешаться. По правде говоря, Бакеридж чуть что хватается за дубинку, поэтому я хотел избавить вас от продолжительных дискуссий и пререканий, которые только разозлили бы его. Заплати человеку два и шесть, сказал я себе, даже если такие траты тебе не по карману, и твой новый знакомый со странной монетой станет счастливее. Я всегда считал, что счастьем другого человека должно дорожить не меньше, чем своим собственным.