Чтение онлайн

— Они бы и не отказались, да только ничего им не достанется. Хватит! Итак богатств не в меру, не в честь набрали. И дворец им такой не по чину — выкупить я его у них решила. За полтора миллиона — поди, не обижу. Деньги пускай делят.

— Вы решили сами в Гатчине жить, ваше величество? Это после Царского Села, после Пеллы...

— Никак испугался, друг мой? Нет, о Гатчине и вспоминать не стану, и тебя туда ездить не заставлю. Хочу её наследнику подарить — как думаешь?

— Великому князю? Но ведь это замечательно, государыня! Как же замечательно! Только вам могут приходить на ум такие замечательные подарки.

— Вот и не поняла, чему обрадовался, мой друг? Что у тебя за симпатия к господину и госпоже Секундант объявилась? Вроде цесаревич не больно тебя жалует, да и не встречаетесь вы с ним вовсе. Откуда же восторг?

— Простая справедливость, государыня. Разве наследник российского престола не заслужил такого дворца? Ведь Павловск...

— Чем плох Павловск, мой друг?

— Я не говорил, что плох, ваше величество. Напротив. Но он не слишком отвечает амбициям цесаревича. А так...

— Ты вызываешь меня на откровенность, Александр Дмитриевич, хотя я её и не хотела. Мысли мои совсем иные: таким образом наш малый двор окажется дальше от большого двора, а устройство Гатчины позволит Павлу Петровичу и вовсе замкнуться в своём мирке. Пусть там устраивает свои парады, смотры, тешится с солдатами. Больше, чем было, я ему не дам, а шуму станет меньше. Я пригласила сюда цесаревича, чтобы объявить ему эту новость, — хочешь остаться?

— Если в этом нет необходимости, я бы не хотел...

— Не хочешь — как хочешь. Ступай, мой друг. Я-то побоялась, что ты захочешь владельцем Гатчины стать. Потому и искать тебя велела.

— О, нет, ваше величество. Самому мне ничего не нужно — только вместе и рядом с вами.

— Вот и славно. Целуй руку и ступай скорей. Неизвестно и впрямь, какой разговор у меня с великим князем получится.

— Ваше императорское величество, великий князь Павел Петрович!

— Ждала тебя, цесаревич. Ну, здравствуй, здравствуй. Опять октябрём глядишь. На этот раз, может, направление мыслей своих переменишь. Подарок тебе сделать хочу. Доволен ли ты Павловском своим?

— Не знаю, что вы имеете в виду, ваше величество.

— Ничего особенного. О вкусах спрашиваю. Не отвечаешь, тогда другой вопрос задам: Гатчина тебе нравится ли? Вся Гатчина, со всеми землями, садами, парками, зверинцем, прудами и реками? Выкупила я её у наследников графа Орлова Григория Григорьевича, чтобы тебе подарить и всему твоему семейству. Рад ли?

— Изволите шутить, государыня?

— С чего бы? Вот указ. На число посмотри: б августа нынешнего года. Подпись. Печать государственная. Держи, цесаревич!

— Гатчину? Мне?

— Со всей обстановкой — не осрамишься. Граф Григорий Григорьевич денег на неё тратил не жалеючи. Сама съездила, весь замок обошла — хоть сегодня переезжай. Так как же, Павел Петрович?

— У меня нет слов, ваше императорское величество. Как благодарить вас, я не знаю и не сумею.

— И не благодари. Промеж нами всё до донышка прояснилось, не так ли? Полюбить друг друга мы не сможем, ближе стать тем паче. К управлению государственному я людей к политике своей враждебных, покуда жива, не допущу. О чём нам говорить? А вот жить живи. И денег я тебе на содержание увеличу. Вижу, вторая супруга твоя ими не шастает, хозяйка бережливая. Дивился ты европейским дворцам, теперь у себя кого хошь принимать можешь — охулки на руку не положишь, не так ли?

— Когда я могу туда переехать?

— Сказала — хоть сегодня. И указ к себе возьми, новый хозяин Гатчины. Как это говорить принято, дай Бог в добрый час.

— Вы не слишком обрадованы вашим новым приобретением, ваше высочество, или я ошибаюсь? Гатчина так великолепна, а вы даже не торопитесь в неё поехать. У вас какие-то серьёзные предубеждения против этой очаровательной местности? Но если это память о графе Орлове, то, поверьте, её надо просто отбросить. Да вы и не знали по-настоящему графа. По-своему он был очень мил, обаятелен и ненавязчив. Он оставил по себе скорее добрую, чем злую память, которая стала невыносимой для императрицы. Подумайте сами, пренебречь положением императрицыного любимца ради достаточно бесцветной и уж никак не образованной девочки, которую он почему-то стал боготворить.

— О, как вы многословны, милый барон. Благодарю за само побуждение развлечь и — отвлечь меня от моих мыслей. Но я думаю не о прошлом — к сожалению, Николаи, о будущем, и оно не рисуется мне в розовом цвете.

— Но почему, Мария Фёдоровна? Что стало источником ваших сомнений?

— Многое, Андрей Львович, и от вас, как своего секретаря, и, в конце концов, поверенного, я не стану скрываться.

— Может быть, я могу быть вам полезен, мадам?

— Мои мысли — о том, что Гатчина непременно станет опасной и, если хотите, грозной соперницей Павловска. Во всех отношениях.

— Соперницей? Что вы вкладываете в это понятие, ваше высочество?

— С первого же дня этого подарка я вижу, как сердце великого князя обратилось именно к ней. Он явно теряет интерес к Павловску. Но там каждая мелочь была создана нами. Обоими. Каждый уголок говорит о наших общих заботах.

— Такой же станет и Гатчина, мадам.

— Нет, барон, нет! Вы же знаете, сразу после получения указа императрицы мой супруг поехал в Гатчину. Без меня. Но не один. Но не один. Мне больно об этом говорить, но вам же самому всё известно.

— Это могла быть случайность, получившаяся от большой радости, мадам. Стоит ли придавать значение случайностям? У вас впереди годы и годы счастливой жизни.

— Я ценю вашу заботу обо мне, барон, но... мой супруг сам занялся распределением жилых помещений в Гатчине.

— Что же тут противоестественного? Великий князь почувствовал себя хозяином такого дворца, и нетерпение подсказало ему поторопиться с решениями. Он всё равно впоследствии посоветовался бы с вами, соотнёсся с вашими желаниями и вкусами.

— В том-то и дело, что всё складывается вполне естественно относительно складывающихся у нас отношений. Переезд в Гатчину позволит закрепить и утвердить перемены. А они не в мою пользу, барон. Не в пользу моей семьи.

— Ваше высочество, вы сегодня в дурном расположении духа. Может быть, это погода...

— Погода великолепна, Андрей Львович. Но — великий князь решил разместить комнаты служащих во втором этаже.

— Но где же им ещё быть, мадам? Во флигеле это было бы неудобно. К тому же штат вашего двора не так велик, чтобы заполнить всё помещение дворца, и при другом раскладе жилья он стал бы казаться... как бы это точнее сказать... несколько пустоватым.