Чтение онлайн

– Да пошел ты! – Я обхватил голову руками. – Черт! Я больше виски не пью! И на одной кровати – никогда.

– Никогда, – подтвердил Джэд.

– Но все равно, на встречи двух похожих больше не берем.

– Не берем.

– Они должны заметно различаться, хотя бы цветом волос.

– Точно! – насмешливо согласился Джэд.

Я развел руками.

– Что ж, Лорна вся твоя, – и задумчиво добавил, – к тому же, в следующий раз я все равно хотел Конни Риверс.

– Она вроде занята, у нее парень.

– Тем интереснее.

Мы строили бурные развязные планы на ближайшие вечеринки, на которых мы отрывались, «не приходя в сознание», и на другие не менее захватывающие события, цинично обсуждали девочек на перспективу и намечавшиеся разборки с кем-то. Это было веселое, бурное и беззаботное время.

– Насчет Камерон… – недовольно заметил я. – Ты распускаешь руки и нарушаешь наш уговор.

– Не могу удержаться, – с притворным сожалением улыбнулся Джэд. – Какого черта она носит такие юбки!

Мы с Джэдом еще год назад честно по-дружески договорились, что в сексуальном контексте не будем трогать Камерон и приставать к ней, пока ей не исполнится хотя бы лет семнадцать, за тем исключением, конечно, если она сама не захочет. Но мы не думали, что это будет настолько мучительно и тяжело. Ее красота безжалостно распускалась, как редкий цветок, и было просто невыносимо любоваться им на расстоянии и постоянно сдерживать себя, чтобы не сорвать его.

Мы все взрослели. Джэд пользовался успехом у девушек. Высокий, стройный, с холодными серыми глазами, с вечно растрепанной челкой, он притягивал своей дерзостью и властным сильным характером. Соломенный цвет волос ярко выделялся на его лице, жестокая насмешливая улыбка обнажала белые ровные зубы – в этом был весь Джэд Лейдон. Редкие дни у него обходились без острых экстремальных историй. Разборки и драки – это то, чем он жил, что ему было необходимо как воздух. Его боялись, уважали и ненавидели, но его авторитет был бесспорный. Иногда его беспощадность и жестокость не знали границ. Многие порезанные или избитые им оказывались в больнице, но я уже в этом не участвовал. Обладая более уравновешенным характером, я всегда владел собой и лишний раз никогда не ввязывался в очередные истории, в которые особенно любил попадать Джэд. Он был уже замечен полицией, но деньги и связи отца неоднократно выручали его.

Джэд никого не любил, кроме Камерон, ни к кому не проявлял нежности, кроме нее. Ко мне Джэд испытывал искреннюю дружескую привязанность, и мы все равно оставались с ним лучшими друзьями. Сколько мы ни соперничали с ним из-за Камерон, в разборках, драках и в массе других интересных ситуаций мы всегда были с ним вместе и заодно.

Камерон становилась настоящей красавицей. Она была чуть выше среднего роста. Изящная стройная фигура, струящиеся по спине черные волосы и дерзкая пленительная улыбка с сознанием собственной красоты. Она знала себе цену. Она была мечтой… моей единственной мечтой.

Прекрасная Рене умерла, когда Камерон исполнилось шестнадцать лет. Рак стремительно забрал ее, болезнь обнаружили слишком поздно. Отец Джэда сломался. Это было пугающе – то, что творилось с ним. Он беспрерывно пил и хотел покончить с собой. Кайл бросил работу, бизнес хоть и держался на плаву, но не приносил той прибыли, как раньше. Кайл всерьез стал злоупотреблять спиртным. Он просто сходил с ума. Камерон не успела погоревать о матери, как ей пришлось спасать отца. Это был сложный период для всей семьи Лейдон.

На Камерон Кайл без боли смотреть не мог, так как она являлась практически копией Рене, даже голоса у них были похожи. Кайл очень любил Камерон, обожал ее и только благодаря ей не свихнулся окончательно. Она впервые тогда проявила силу своего характера и взяла дом, управление прислугой в свои руки. Камерон возилась с Кайлом как с маленьким ребенком, она гладила его по голове, обнимала его, успокаивала, приносила ему еду, заставляла есть, отбирала спиртное и не давала ему запираться одному в кабинете. Однажды заставила Джэда в двери кабинета сломать замок. Это был настоящий кошмар для всех.

Джэд замкнулся в себе. Он ходил смурной и злой, отказываясь обсуждать ситуацию в семье со мной и с кем бы то ни было. Он не хотел признаваться даже себе, что ему было страшно. Впервые так страшно. Особенно когда он отбирал у Кайла пистолет, когда тот хотел застрелиться, пуля попала в стену. Джэду было тогда девятнадцать, и все это было слишком для него. Он совершенно не знал, что в этих случаях нужно делать и как с подобным справляться. Мать Джэда, Клер, предлагала им свою помощь, но Кайл запретил впускать в дом ее и вообще каких-либо родственников, особенно тех, кто плохо относился к его любимой Рене.

Но в итоге забота и любовь Камерон сотворили чудеса. Кайл все-таки начал приходить в себя, это шло мучительно, слишком медленно и тяжело, но со временем все стало нормализовываться. Он с новыми силами окунулся в работу, которая, на тот момент, его тоже спасла.

Я вдохнул воздух полной грудью и еще раз кинул последний взгляд на обрыв, реку, вечно хранившие свои тайны, и вышел на дорогу, ведущую к моему старому дому, где я провел свое детство и юность, живя с бабушкой, которой уже давно нет в живых. Я открыл ворота. Дом смотрел на меня, угрюмый и молчаливый. Я поднялся по ступенькам, открыл замок и оказался в прихожей, ведущей в просторную гостиную. Мебель была покрыта чехлами, в комнатах стоял затхлый воздух. Я открыл окно. Давно здесь никто не жил. Изредка я сдавал дом в аренду кому-нибудь на лето. А сейчас я здесь в последний раз, так как решил дом продать и уже нашел покупателей, которые собирались приехать завтра ближе к вечеру. Все равно я здесь никогда жить не стану. Здесь место не жизни, а воспоминаниям. Этот дом принадлежит моему прошлому, ему нет места в настоящем, как и Камерон.

Я огляделся. Вокруг угасающие воспоминания… каждая вещь начинает мне что-то говорить, напоминать забытое… Я подошел к трельяжу, где стоял старинный подсвечник. Я дотронулся до него и до меня будто донесся шепот Камерон.

– Задуй свечи, пусть будет темно.

– Зачем? – рассмеялся я, любуясь ею.

– Затем… – она положила руки мне на плечи, – что миссис Фрейзен уже спит, а Джэд пошел за вином, и мы остались совсем одни… у тебя сегодня день рождения, тебе двадцать лет, и я хочу… тебя поцеловать.

Ничего не отвечая, я задул свечи, сам не веря в то, что слышу.

Камерон сладко улыбнулась. В темноте ее глаза блестели, завораживали как гипноз, и я опомниться не успел, как ее губы жадно прильнули к моим, ее язык оказался у меня во рту. Поцелуй был страстным и сокрушительным. Мы целовались с какой-то дикой одержимостью, как тайные изголодавшиеся любовники после долгой мучительной разлуки. Она тихо засмеялась, откинув голову назад, мои губы с жадностью прошлись по ее шее. Я запустил руки ей под свитер, от прикосновения к ее упругой груди у меня перехватило дыхание. Желание нарастало стремительно, захватывая и ошеломляя. В ее глазах горело предвкушение, но она вдруг сделала попытку оттолкнуть. Я дернул ее обратно к себе, мои жадные пальцы продолжили исследовать ее тело, не прекращая, не отпуская, и она позволила мне делать все, что я хотел. Я почти снял с нее свитер, когда нас прервали.

– Почему темно? Реймон, вы где? – раздался резкий голос Джэда.

Камерон, улыбаясь, с силой оттолкнула меня и молниеносно натянула свитер обратно. Глаза ее возбужденно сверкали в темноте.

– Джэд, ты уже вернулся… – воскликнула она, поспешно зажигая свечи. – Просто свечи потухли.

…Свечи потухли…

Я вздрогнул от неожиданного боя часов. Уже полночь. Только сейчас я почувствовал, как смертельно устал. Сдернув чехол с дивана, я с наслаждением растянулся на нем. Глаза закрылись сами, и я погрузился в глубокий сон.