Чтение онлайн

Американцы вскоре открыли для себя немало сюрпризов, связанных с японской манерой ведения войны. Оказалось ясно, например, что японцы проявляют полнейшую беспечность в соблюдении военной тайны. Солдаты шли в бой с дневниками, письмами, картами, на которых в деталях были расписаны замыслы сторон, диспозиция сил, планы боя и т. д. В захваченных штабах союзники находили тонны документов. Никому из японцев и в голову не приходила мысль об их уничтожении.

В тех редких случаях, когда японские солдаты попадали в плен, они охотно помогали американцам, служили проводниками, делали все, чтобы противник добился победы. В этом не было ничего удивительного: они должны были умереть. Случаи с пленением вообще не рассматривались японской военной доктриной и тем более не существовало инструкций о том, как вести себя в плену.

Японцы в совершенстве отработали тактику просачивания сквозь боевые порядки союзников. Они искусно использовали фактор внезапности. Не было предела их изобретательности и хитрости на поле боя. Они притворялись, что хотят сдаться в плен, и, приблизившись к переднему краю, подрывали гранатами и себя, и противника. Под трупами американских солдат устанавливали минные ловушки. Выдавали себя за раненых американцев и возгласами "Санитар!", "Помогите!" заманивали в ловушку санитаров.

Японские солдаты были большими любителями ночных атак и умели искусно маскироваться. Они предпочитали сражения, выигранные тайком, путем какой-либо увертки, неожиданно для врага. Такие победы они особенно ценили и славили их выше, чем победы, добытые «реками» крови.

Утверждают, что ни в одной армии мира порядки не были такими строгими и требовательными, как в японской. Японцы превратили смерть и страдание в патриотический долг. Солдаты ревностно выполняли приказы командиров, даже если они неминуемо вели к гибели. Весной 1974 года весь мир был поражен, когда второй лейтенант Онода Хироо вышел из Филиппинских джунглей. В течение 30 лет он находился там, выполняя приказ [43] . Японские солдаты работали до полного изнеможения при строительстве оборонительных укреплений. Объемы фортификационных сооружений и тщательность, с которой они выполнялись, всегда приводили американцев в изумление.

Отношение японцев к врагу было различным. Они восхищались противником, который сражался фанатично, но жестоко вели себя по отношению к вражеским войскам, которые предпочли сдаться, вместо того чтобы сражаться и убить больше японцев.

Японские офицеры отдавали должное врагу, который дрался героически и пал в бою.

Характерен следующий пример: 17 августа 1937 года 44 китайских бомбардировщика вылетели в район Шанхая. Один из китайских самолетов был сбит зенитным огнем, его пилот Йен Хайуен посадил горящую машину на занятой японцами территории. Японские солдаты окружили его, но он убил нескольких из них и застрелился. О подвиге китайского летчика сообщили японские газеты. Его с почестями похоронили как героя и написали на памятнике: "Могила мужественного китайского воздушного бойца".

Однако японское восхищение распространялось лишь на героическую смерть. Попавший в плен даже в бессознательном состоянии, отважно сражавшийся герой считался лишенным чести. С ним японцы вели себя жестоко и всячески унижали его человеческое достоинство.

Подобное обращение японцев с пленными оказалось для Запада неожиданным. Отношение к русским военнопленным после русско-японской войны 1904–1905 годов было расценено в мире как цивилизованное и даже мягкое. Японцы снискали уважение за медицинскую помощь раненым пленным, за достойное отношение к находившимся в неволе 80 тысячам русских солдат.

Пройдет всего сорок лет, и японцы продемонстрируют уже совсем иное отношение к пленным. В 1943 году японский пропагандистский буклет охарактеризовал американских военнопленных как "сбрасываемые по канализации нечистоты страны". После войны на Тихом океане мир содрогнулся, узнав о безграничной дикости японской военщины, о применявшихся ею немыслимо жестоких и изуверских пытках и истязаниях.

Массовые убийства японскими милитаристами военнопленных, гражданских интернированных лиц были обычным явлением на всем протяжении Тихоокеанской войны. Они носили организованный характер и охватывали всю оккупированную японскими захватчиками территорию. Неописуемы страдания и унижения, которым подвергались народы многих стран: людей морили голодом, кололи штыками, пытали водой и электрическим током, подвешивали… На них японские офицеры совершенствовали свою утонченную технику рубки голов, которой обучались в военной академии. Вскрывали животы и грудные клетки у живых людей и вынимали сердце и печень. Над военнопленными производились бесчеловечные опыты с применением вивисекции. Символом несмываемого позора и преступлений японских милитаристов стала деятельность "Отряда 731", проводившего опыты по бактериологическому заражению людей.

У цивилизованного человека не укладывается в голове организованный каннибализм, до которого скатилась японская армия к концу Тихоокеанской войны. При этом людоедство имело место даже тогда, когда хватало другой пищи. Этот факт подтверждает мысль о том, что японская армия была глубоко поражена дикими предрассудками и поверьями. Согласно одному из них, считалось, что съеденное тело поверженного врага укрепляет дух и прибавляет сил победителю.

Понятно, что если японские офицеры не ценили жизни своих солдат, обязанных сражаться до смерти, то они тем более презрительно относились к жизням попавших в плен солдат противника. Как итог, за время войны в японских лагерях погибло свыше 27 процентов американских и английских военнопленных, тогда как в немецких и итальянских лагерях — всего 4 процента.

Зная об японских жестокостях и зверствах, солдаты союзников испытывали к врагу сильное чувство ненависти, у 42 процентов американских солдат было лишь одно желание — убить взятых в плен японских солдат. Для сравнения, на европейском театре военных действий лишь 18 процентов американцев чувствовали, что готовы убить немецких пленных.

Японские милитаристы не только развязали кровавую войну на Тихом океане. Способами ее ведения, массовыми убийствами и зверствами, дикой средневековой моралью и нравами они превратили ее в яростный и бескомпромиссный поединок не на жизнь, а на смерть. Можно ли осуждать американских ветеранов Второй мировой войны за то, что среди них нет ни одного человека, который сожалел бы о сброшенных на Японию атомных бомбах?

Японский империализм был обречен. Реакционный и варварский характер войны, которую вела Япония, неминуемо должен был привести ее к поражению. Своим зверством она восстановила против себя порабощенные народы Азии и породила бурю, сметающую все на своем пути.

Война неумолимо продвигалась к Японским островам. Летом 1944 года создалась чрезвычайно сложная экономическая ситуация. Перенаселенное островное государство, Япония не имела достаточных ресурсов для ведения крупномасштабной современной войны. Она полностью зависела от импорта и была особенно уязвима от ударов по морским коммуникациям.

А между тем потери торговых и военных судов возмещались судостроительной промышленностью не более чем на 40 процентов. Резервы истощались значительно быстрее, чем планировалось. Нехватка горючего приняла угрожающие размеры. Положение не спасали строгие ограничения на работу транспорта.

С каждым днем все сильнее и сильнее ощущался недостаток продовольствия и повседневных товаров. Для среднего японского жителя рис превратился в недоступную роскошь. Закрылись рестораны и дома гейш. Последним было рекомендовано подыскать другую работу. Главным продуктом стала тыква. Ею и другими овощами был засажен каждый пригодный клочок земли по всей стране. Стадион японской столицы напоминал огромный огород. Процветал черный рынок, где на еду обменивались семейные реликвии, одежда и другие предметы быта.

Падение поставок сырья из Юго-Восточной Азии пытались компенсировать из внутренних источников. По всей стране были изъяты медные, алюминиевые и жестяные горшки, сосуды, подносы и прочая кухонная утварь. Даже милитаристскую святыню храм Ясукуни не обошла подобная судьба: отправили на переплавку огромные бронзовые ворота — тории. Из-за нехватки досок гробы использовали лишь для проведения похоронных процессий, но не для самих похорон.

И все же положение Японии к осени 1944 года не было катастрофическим. Правительство генерала Коисо сумело упорядочить управление страной. Был создан Высший совет по руководству войной. Тайный совет информировал императора о положении в стране и на фронтах. Руководила военными операциями Верховная ставка.