Чтение онлайн

Серебристая лестница эскалатора подняла их уже почти на самый верх, когда Рафф почувствовал, что не может справиться с непреодолимым импульсом, который зрел в нем три года.

– Подожди меня! – пробормотал (а может быть, и прокричал) он Эбби и помчался вниз по бегущим вверх ступеням, грубо, отчаянно раздвигая, расталкивая, чуть не сбивая с ног стоявших на эскалаторе неподвижных, как манекены, людей.

(Брачная церемония в конторе судьи, и Трой, и ее откровенно-издевательская выходка, от которой у благостного чиновника искры из глаз посыпались.)

Бегом вниз по эскалатору, бегом зигзагами по мраморному полу вестибюля сквозь толпу, бегом через турникет, мимо кондукторов в форме, бегом, огромными скачками, по ступенькам к влажной полосе перрона.

(Трой, которая, опередив его, отвергла проект Флойда Милвина, а потом гневно выгнала Милвина из своего дома – маленькая дрожащая фигурка с животом, выпирающим из-под широкого шелкового жакета кимоно.)

Он остановился, задыхаясь, не зная, куда идти дальше, который из двух поездов, пыхтящих на платформе, отойдет первым, и вдруг услышал крик: "По вагонам", и повернулся к длинному составу справа, и бросился вперед, и побежал, не сводя глаз с бесчисленных окон.

(Трой, которая в ту ночь, когда сквозь дождь и снег они с опасностью для жизни добирались до нью-хейвенской больницы, держалась – или старалась держаться – так спокойно и весело, словно это была воскресная загородная прогулка.)

Он бежал слишком быстро, останавливался, боясь, что пропустит ее, и снова бежал по бесконечной бетонной платформе.

(Лицо, на котором застыла невыразимая мука родовых схваток.)

И вот – хлоп-хлоп! – одна за другой захлопываются стальные двери, и поезд, содрогаясь, трогается с места...

(Трой, которая хлестала его презрительными словами за слабость, за то, что близостью с Мэрион Мак-Брайд он предавал свои убеждения.)

Поезд набирал скорость и устремлялся вперед, туда, к тусклому клочку неба за туннелем, к темному небу над болотами Нью-Джерси...

(Открытый всем ветрам косогор и прикосновение красного пальто...)

Он побежал назад, против движения поезда, задевая, расталкивая по пути туманные фигуры провожающих, и все еще с отчаянием искал ее в окнах, уже зная, что это бесполезно; бежал, и останавливался, и снова мчался, нерассуждающий, глухой ко всему, одержимый – такой, каким он был всегда в критические минуты.

Наконец он остановился. Красный огонек последнего вагона все удалялся, и поезд уже был еле виден – чуть заметный темный силуэт на узкой полоске ночного неба.

Эб и Феби ждали его под аркой у книжного магазина, и, увидев их, он чуть было не повернул обратно. Узкое розовое лицо Эбби – длинный нос с небольшой горбинкой, решительный подбородок – отражало нетерпение и недоверие, а глаза осуждали Раффа так безжалостно, как не осуждал себя даже он сам.

И Эбби спросил:

– Как это все понимать, Рафф?

И Рафф, подавленный, все еще с трудом переводя дыхание, сказал самую большую глупость за все свои тридцать два года.

– Я там кое-что забыл, – сказал он.

Это случилось внезапно: не было ни слухов, ни намеков, которые предупредили бы о предательском замысле.

Весенним днем, когда все кругом буйно зазеленело, в контору к Раффу пришел Стрингер и принес убийственную новость: работу над проектом придется прекратить. Рафф был ошеломлен. Отложить в сторону почти готовые рабочие чертежи!

Фрэнклин Дэвис, главный жертвователь, человек, который в последнюю минуту хотя и нехотя, но все же стал союзником Раффа, теперь пошел на попятный и, превратившись в опаснейшего врага, отказался внести свои тридцать пять тысяч долларов.

– ... впредь до производства испытаний на прочность, – прочел Кеннет Стрингер строчку из письма Дэвиса, которое держал в руках.

– Какие еще там испытания? – Рафф поднял голову от чертежной доски и уставился на священника.

Знакомое, всегда веселое лицо теперь мрачно, тревожно.

– Дэвис консультировался с каким-то своим приятелем, инженером из Вест-Хартфорда, показывал ему чертежи, – пояснил Кен. – Они перерыли все строительные нормы и правила, какие только смогли отыскать, и теперь уверяют, что здание не выдержит.

– Чего не выдержит? – ощетинился Рафф.

Стрингер протянул ему письмо Дэвиса.

Рафф прочел раз, еще раз, попытался овладеть собой, но не выдержал: схватил рейсшину и изо всех сил трахнул по чертежу на доске.

– Да как они, сукины дети, смеют говорить такие вещи?

– Не знаю. – Светло-голубые глаза Стрингера удивленно взирали на железную винтовую лестницу, ведущую в так называемую спальню. Потом он перевел взгляд на и сказал: – Но согласитесь, Рафф, звучит это очень убедительно. Все эти сжатия, и напряжения, и внешние нагрузки, и тому подобное.

– Черт их подери, мой фундамент рассчитан так, чтобы выдержать любую нагрузку и любое напряжение, – рявкнул Рафф. – Кроме того, я еще ввел растяжки...

– Видимо, все дело в том, что церковь выглядит слишком легкой, – предположил священник.

– Да ведь я это сделал сознательно, – возразил Рафф. – Толщина и форма фундамента ниже отметки почвы – снаружи это незаметно – выбраны так, что он примет всю нагрузку и передаст ее на грунт.

Кен подергал воображаемую бороду.

– Они считают – будем смотреть правде в глаза, Рафф, – что стены слишком высоки и круты, так что они будут выпучиваться и в конце концов обрушатся... Мне только что звонил Лаймен Орр: он на нашей стороне, но говорит, что при таких обстоятельствах придется воздержаться...

Не желая верить этому, Рафф в бешенстве выскочил из-за доски и принялся мерить шагами просторную контору.

– Где этот так называемый инженер?

Кен покачал головой.

– Как теперь быть? Что вы предлагаете, Рафф? Не представляю, что нам еще предпринять. – Молодой священник, который никогда не падал духом, теперь выглядел беспомощным и пришибленным. Потом, с бледной улыбкой, он печально добавил: – Недурной аргумент для скептика – если даже архитектору, который строит церковь, не дождаться божьей помощи, то на что могут надеяться остальные?.. – Он не договорил.