Чтение онлайн

К несчастью, она обладала богатой фантазией, поэтому с каждым шагом, приближавшим ее к покоям эмира, волновалась все больше и больше. И когда они наконец остановились перед богато декорированной резьбой дверью, сердце Беатриче стучало, как паровой молот.

Двери отворились еще до того, как Юсуф постучал.

Их встретил старый слуга в скромных белых одеждах.

– Мой господин, благородный и мудрый Нух II ибн Мансур, храни его Аллах и даруй долгую жизнь, уже ждет вас. Проходите.

Беатриче и Юсуф в сопровождении согнувшегося под тяжестью прожитых лет старика вошли в просторный, с высокими потолками, зал. Старик передвигался с трудом, очень медленно, и у Беатриче появилась возможность полюбоваться великолепием убранства. Стены были увешаны коврами великолепной работы, такие же ковры покрывали и пол. Некоторые из них – величиной с трехкомнатную квартиру, другие не превышали размеров обычного кейса. Огромные украшенные разноцветными камнями масляные лампы из меди на толстых цепях свисали с потолка. Каждая из них являлась просто произведением искусства. Таких Беатриче еще не видела в своей жизни. В высоких треногих курительных сосудах дымился фимиам. Его пряный запах смешивался с ароматом благородного дерева, из которого были изготовлены низкие столы и лари, расставленные по всему помещению. Наверное, Нух II ибн Мансур увлекался игрой в шахматы, так как везде были разложены шахматные доски самой разной величины, а также ящики с богатой отделкой для хранения шахматных фигур. Беатриче насчитала как минимум семь разложенных на столах досок, причем не было и двух, изготовленных из одинакового материала. Наконец старый слуга остановился перед большой дверью в другом конце зала. Он постучал три раза и открыл.

– Господин, женщина с Севера здесь, – с поклоном произнес слуга и замолчал в ожидании ответа, разобрать который ей так и не удалось. – Да, мой господин! – Слуга обернулся к Беатриче. – Иди, женщина, его величество Нух II, эмир Бухары, ждет тебя. А ты останься у дверей, – резко приказал он евнуху, подтолкнул Беатриче вперед и плотно закрыл за ней дверь.

Сразу же при входе она почувствовала тяжелый сладковатый аромат жасмина. От этого запаха перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Кто-то, должно быть, литрами разливал по помещению духи. Беатриче хотелось настежь распахнуть окна и двери, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Однако они отсутствовали. Стены были завешаны темной роскошно вышитой золотой нитью и украшенной кистями тканью. Приглушенный свет масляных ламп придавал комнате атмосферу интимности. Впечатление усиливала кровать с красными шелковыми простынями и неимоверным количеством подушек. Она располагалась прямо посередине и была столь огромной, что на ней спокойно могли бы расположиться с полдюжины мужчин и женщин.

Беатриче увидела золотое блюдо со сладостями, имеющими двусмысленные формы, которое стояло на маленьком столе, и ей стало нехорошо. Комната напоминала любовное гнездышко в борделе для стареющих магнатов – дорогое, вычурное и бесконечно безвкусное. Венцом увиденного был сам Нух II. Эмир удобно разлегся на кровати и походил на мужчину, расположившегося после работы на софе в ожидании пива, которое принесет ему жена.

Своими толстыми, как сардельки, пальцами, унизанными кольцами с драгоценными камнями, он отщипывал от булочки, очень напоминающей фаллос, по небольшому кусочку и отправлял в рот. Едва заметив Беатриче, он встал и пошел ей навстречу. Его туго завязанный в виде пояса шарф не мог скрыть толстого живота, и он величественно нес его перед собой, как бесценный трофей. Не произнеся ни слова, эмир взял Беатриче за руку и повел к кровати. Своей ладонью, омерзительно влажной и теплой, он крепко сжимал руку Беатриче, не оставляя ей даже надежды на возможность освободиться от этой хватки. Внутренне сопротивляясь, она опустилась на край кровати. Кажется, сбывались ее самые дурные предчувствия. Как переживет она все это? Что делать, когда Нух II приблизится к ней? Ведь не для праздных же разговоров пригласил он загадочную немку.

Нух II сел рядом. От него исходил тяжелый запах жасмина – казалось, он искупался в духах. Беатриче попыталась дышать ртом. Она тихо радовалась тому, что не была астматиком или аллергиком, не то просто бы умерла, не вынеся такой концентрации аромата. Мысль о том, что ей удастся избежать близости, покинула Беатриче навсегда. Ситуация была предельно ясной.

Эмир же, судя по всему, чувствовал себя рядом с дикаркой весьма комфортно. Он так тесно прижался к ней, что она ощущала жировые складки под его одеждой и слышала его учащенное дыхание. Беатриче проклинала свой наряд. Почему шелк так тонок? С таким же успехом можно было не надевать ничего. И почему она не попросила Жасмину нарядить ее в платье из плотной шерсти? Или в длинный, до самых пят, медвежий тулуп?

Нух II придвинулся еще ближе. Беатриче попыталась что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Она попыталась сбросить его руку. Тщетно. Он повис на ее плечах, как мокрый, и потому тяжелый, мешок с мукой. От возбуждения Нух II вспотел. Он обнял ее другой рукой и приблизил свое красное лицо. Застывшее похотливое выражение его маленьких налитых кровью глаз не предвещало ничего хорошего.

Беатриче охватила паника. Она пыталась вырваться из его объятий, но чем больше сопротивлялась, тем сильнее он притягивал ее к себе. Кричать было бесполезно. Плотные ткани и ковры на стенах и на полу будто специально были созданы для поглощения звуков и шумов. Никто ее не услышит и не поспешит на помощь. Это была ловушка, хитрая и продуманная. Как она смогла бы…

В это мгновение горячие слюнявые губы эмира коснулись губ Беатриче, и ее вырвавшийся крик захлебнулся, наткнувшись на толстый мясистый язык. Она что было сил укусила его, рывком высвободила голову и отвернулась. Эмир издал короткий стон и тыльной стороной кисти так ударил ее по лицу, что она, оглушенная, навзничь упала на кровать. На губах появился вкус крови. Вся правая половина лица казалась онемевшей.

Уже в следующую секунду над ней нависла туша эмира, стало трудно дышать, ведь мужик весил центнера три, не меньше. На долю секунды ее будто парализовало, но, почувствовав, как влажные руки ощупывают ее, скользя по всему телу, она, собрав последние силы, вновь готова была сопротивляться. Ухватившись за оба уха его круглой головы, она повернула их по часовой стрелке с такой силой, что раздался хруст. Нух II взвыл от боли и схватил ее за руки. Такой реакции она и ожидала. Согнула ногу в колене и изо всех сил ударила эмира прямо между ног. Он взревел как разъяренный раненый бык и, от боли судорожно хватая ртом воздух, скатился в сторону. Беатриче быстро выбралась из подушек, но не успела соскочить с кровати, как Нух II снова схватил ее. Она отбивалась, пиналась ногами, но лишь порвала платье. Навалившись своим животом, он так сильно прижал ее, что Беатриче чуть не задохнулась.

– Ты останешься здесь! Придется с тобой повозиться. – Он с трудом перевел дыхание, приподнял ее и с нечеловеческой силой вновь бросил на постель. – Вдвоем мы испытаем много приятных минут.

К своему ужасу, Беатриче поняла, что Нуху II пришлась по душе ее непокорность. В отчаянии она стала хаотично размахивать кулаками. И наконец угодила эмиру в нос. Кость треснула со страшным хрустом, и из разбитого носа хлынула кровь. В глазах эмира застыло изумление. Беатриче отодвинулась, освободилась от цепких лап и вскочила с кровати. И даже подумала, не спрятаться ли ей в одном из шкафов. Кровь заливала лицо властителя Бухары, пачкая рубашку из дорогого шелка.

«Перелом кости носа, – подсказал ей внутренний голос. – Делай же что-нибудь! Ты врач и обязана помочь ему. Положи Нуха II на спину, вставь тампоны в носовые отверстия, чтобы прекратилось кровотечение, и осмотри череп на предмет обнаружения других повреждений».

«Чепуха! – вторил ему другой, исполненный ненависти голос, о существовании которого Беатриче до сих пор и не подозревала. – Даже не думай! Мерзавец заслужил это!»

Постепенно Беатриче приходила в себя.

Нух II ощупывал свой распухший нос, удивленно рассматривая свежую кровь на пальцах, потом взглянул на Беатриче.

Этот взгляд сказал все – и Беатриче распрощалась с жизнью. Нух II, всемогущий повелитель, вершитель судеб людей в Бухаре, не привык к сопротивлению и неповиновению. Теперь-то уж он точно прикажет отрубить ей голову, если не убьет на месте.

Не успела Беатриче опомниться, как с диким ревом, от которого у нее затрещали барабанные перепонки, Нух II выскочил из постели. Он бросился за ней с такой быстротой, какую при его комплекции представить было невозможно. Не в состоянии пошевелиться или закричать, Беатриче смотрела на него, как на свою смерть. Но в самый последний момент, когда эмир готовился схватить ее и швырнуть на пол, дверь распахнулась. Две сильные руки подхватили Беатриче и выволокли из комнаты. Она услышала сильный грохот, с которым Нух II барабанил в закрытую дверь, что-то гневно выкрикивая.

– Исчезни, если тебе дорога жизнь, – прошипел Юсуф старому слуге и закрыл дверь на задвижку. Тот поспешно удалился без лишних слов.

Юсуф сгреб Беатриче в охапку и увлек за собой. Как в состоянии транса, она бежала за евнухом. И лишь перед дверью своей комнаты смогла окончательно прийти в себя.

– Спасибо за помощь, – чуть дыша, сказала она евнуху, когда поняла, что тот для нее сделал.

– Не благодари заранее, – мрачно возразил Юсуф. – Гнев Нуха пройдет не так скоро, как ты, может быть, думаешь. Иди в комнату, я запру тебя. Так надежнее. Когда Нух разгневан, он неуправляем. Пережди, пока он не успокоится. – Юсуф подтолкнул Беатриче к двери.