Чтение онлайн

Между девятью часами утра и полуднем гости, приглашенные на свадьбу как с востока, так и с запада, направились на хутор Каульвафелльсстадюр. Там находилась церковь, где и должна была проходить свадебная церемония. Все жители этого местечка были в приподнятом настроении. Старый Стейдн с важным видом пришел на свадебный пир, залез на ограду с бутылкой в одной руке и стопкой – в другой и встречал гостей призывом: «И-и-дите сюда, мужики, по-по-жалуйста, угощайтесь!» Когда гости выпили по стопке, зазвенел церковный колокол, и люди длинной вереницей направились в храм, где мужчины сняли головные уборы; все присутствующие приняли богобоязненный вид. Женихи с невестами и самые знатные фермеры уселись на хoры, а женщины, которые не были на выданье, и не очень знатные мужчины, расположились на скамьях внизу. Старый Стейдн сидел на хорах и поглядывал на статую конунга Олава Святого, покровителя церкви, приговаривая:

– Ти-ти-ран был распроклятый, за-за-то уж убивать горазд, ха-ха!

Все присутствующие затянули свадебный псалом. Старый Стейдн пел громко, писклявым, дребезжащим голосом, порой опережая или отставая в пении от остальных и заметно фальшивя. По окончанию пения приходской священник Йоуханн Кнутюр Бенедихтссон приступил к церемонии венчания. Священник спрашивал будущих супругов, действительно ли они намерены сочетаться браком. Те по древнему обычаю Сюдюрсвейта отвечали «да»; как только они дали свое согласие, где-то из глубины церкви донесся пронзительный голос, который как будто спешил подчеркнуть: «Вот именно. Вот и-мен-но!». Это был Бьёдн Арасон с Рейниведлира.

Потом снова спели свадебный псалом, после чего все встали и неторопливо пошли из церкви – с печатью божественной святости на лицах.

На улице было ясно, радостно сияло солнце, ушедшее на запад в сторону Траундархольта. Мой дед Бенедихт посмотрел на небо и произнес:

– Какая же невероятная благодать сейчас на улице. Долго ли небеса будут с этим мириться?

Стоявший рядом его новоиспеченный зять Тоураринн не промедлил с ответом:

– Какого черта ты настраиваешь погоду против себя?

Бенедихт засмеялся:

– Наверное, я ее не боюсь, дружище!

Мужчины разбрелись вокруг хутора, разговаривая о погоде, окоте овец, росте травы и улове. Кое-кто попивал горячительное во дворе за домом, рассуждая об удовольствиях жизни. Женщины стояли парами между тропинок на кладбище и, переминаясь с ноги на ногу, тихо беседовали.

От скал Бютрюклеттар привели коней, которые уже были оседланы и взнузданы, и вся компания верхом направилась к Брейдабольсстадюру. По тропе под горой Каульвафедль мчалось множество всадников; гладь озер на песчаной равнине Стейнасандюр сверкала на солнце. К западу от хуторов, находящихся у горы Каульвафедль, процессия повернула вниз по склону в сторону равнины. В районе ручьев Ландквисля с утра было солнечно. Справа немного вдали виднелась гора Папбилис-Фьядль, сложенная породами красноватого цвета. Погода была теплая. Деревья на горных склонах уже зазеленели. В самом низу склона перед лесом светлела поляна. Там, возможно, когда-то находилось поселение ирландских монахов Папабили [13] и, скорее всего, стояла первая церковь, воздвигнутая после крещения Исландии, а по поросшим лесом склонам Папбилис-Фьядля разносился звон ее колоколов. Речка Рёйдау спускалась с горы, преодолевая двадцать порогов. Таков был праздничный пейзаж в день свадьбы.

На участников мероприятия радостно глядел холм Сурматар-Хнёйс, словно говоря: «Как сейчас весело! Как же сейчас весело!» А другой холм, Яудн-Хнёйс, был мрачен, будто знал, что радость недолговечна. С того места виднелось начало большого ущелья Миркюр, куда, по легенде, ирландские монахи побросали свои колокола [14] . Несколько овец паслись у дороги, ведущей к перешейку Мольдаграндар. Они подняли головы и мимоходом взглянули на гостей свадьбы. Кто-то крикнул: «Смотрите, а серая овца Пузатого очень упитана…» Овцы тут же пустились бежать прочь по перешейку. Вода в озере Мидвётн стала прибывать. В горах начал таять снег. Над всей равниной Мидсандюр кишели крачки. Поблизости кружили два коварных поморника. Несколько крачек издали боевой клич и, мгновенно собравшись в стаю, отогнали неприятеля в сторону моря. Солнечный свет отражался от воды небольшой лагуны. У поверхности воды семенила чета маленьких песочников. С пустыря доносилось пение множества ржанок. На камне сидел осматривающийся по сторонам дербник. Небольшая стая крачек агрессивно бросилась на него, прогнав в сторону горы Стейнафьядль.

Лошади скакали галопом, громко стуча подковами по каменистой дороге. Потом процессия снова замедлилась, и мужчины опять получили возможность поговорить друг с другом. Обсудили при этом, что у каурой кобылы подрос славный жеребенок… Пески закончились. С правой стороны появилась гора Стейнафьядль, скрыв из виду Папбилис-Фьядль. Достигнув холма Стейнабали, всадники снова ускорились. Поросшие травой развалины хутора Стейнар у подножия горы говорили проезжающим о бренности жизни, но эти речи в день свадьбы никто не хотел слушать – в такой момент совершенно нет желания размышлять на эту тему. Хутор стоял здесь со времен священника Кетидля Оулафссона [15] . В XIX веке был случай: на вершине горы начался камнепад; жители хутора глубокой ночью повыскакивали из постелей и увидели, что со стороны песков Стейнара их поселение затопило водой. В конечном итоге дома были заброшены. Чистый ручей, из которого хуторяне когда-то брали воду, все еще журчал к западу от стены кухни [16] , но вот уже более пятидесяти лет его никто не удостаивал взглядом.

Далее дорога резко пошла в гору. Всадники на большой скорости проехали холм Сльетталейти. По склону с лаем бежал пес, пытаясь укусить лошадей за ногу. Собакам все равно: везут кони людей на свадьбу или еще куда-то. Далее всадники миновали холм Маркалейти, лощину Ревастейнс-Кваммюр и Тридлингамёрк (Поляну Бешенства). На этом месте, со слов парней из Герди, которые всему давали какие-то названия, Старый Стейдн как-то раз во время сенокоса вышел из себя – вот они и придумали такое имя этому холму. Пасущиеся здесь коровы подняли головы и посмотрели на людей. На мордах буренок читалось: «Что означают весь этот шум и гам?»

Вот процессия уже подъехала к холму Хамар – оттуда виднелись хутора в Брейдабольсстадюре, где наверняка в кухонных очагах уже зажгли огонь. Всадники завернули в Боргар-Кваммюр (Лощину Овчарни). Неподалеку от въезда в лощину дорогу перебежала овца с ягненком. Она остановилась, повернулась к людям и удивленно уставилась на них, словно вопрошая: «Что это за сброд, который причиняет такие неудобства мне и моему ягненку?» Поблизости находились развалины загона, использовавшегося в старину, когда еще практиковался зимний выпас овец; затем путь пролег через осыпь Боргар-Скрида, где за несколько дней до этого из-за дождей сошел оползень. По левую руку непрерывной чередой шли сенокосные луга, прилегавшие к Лагуне, – идеально ровные и красивые, словно поля в Выдумляндии. Оттуда открывался вид далеко в море. У горизонта вырисовывались контуры двух французских шхун. Как у них ловится рыбешка?

У осыпи Гердис-Скрида процессия повернула вниз и перебралась вброд через ручей Вёд. За ним открылся склон Балар. Кони перескочили через ручей Эйстюр-Лайкюр, потом через несколько буераков и ручей Сидри-Лайкюр и, наконец, понеслись галопом по тропе Мессюгётюр в Брейдабольсстадюр. Во всех хуторах всадников с лаем преследовали собаки. На флагштоке во дворе развевался французский флаг, покачиваясь от слабого юго-восточного бриза.

– Ты, значит, поднял флаг Франции, – улыбаясь, сказал Старому Стейдну староста Рейниведлира Эйольвюр.

– Ну да, так точно.

– Но я могу за это обеспечить тебе кару со стороны губернатора Исландии [17] и короля!

– Я не-не боюсь этих му-му-жиков, жалуйся на здоровье! Я вы-вы-вешиваю такой флаг, какой мне вздумается. Что ты-ты думаешь, сказал бы король, если бы ему рассказали про норвежский гарпун, который исчез, выпав из кита? – сказал Стейдн и плюнул в сторону.

Эйольвюр замолчал, ухмыляясь.

Люди спустились с лошадей, положили уздечки на холмики или повесили на ограды рядом с хутором и завели коней во двор.

Спустя некоторое время все уже сидели за столами в гостиной и бадстове – наконец началось пиршество. В гостиной расположились молодожены и их родственники, а также уважаемые люди с округи.

Перед каждым гостем стояла тарелка, лежали нож, вилка и ложка. На стол вынесли жаркое в маленьких корытцах, вяленое мясо в больших чанах и кашу из репы в мисках, а по тарелкам разложили картофель, ржаной хлеб и лепешки со сливочным маслом. Также гостей потчевали белым хлебом с французской шхуны – булочками четырехугольной формы, достаточно большими, со множеством дырок и рыжеватыми снаружи, но белыми как снег, если их разломать, и с самым прекрасным пшеничным вкусом в этом мире. Затем вынесли на тарелках густую рисовую кашу с изюмом.