Камни миров
Шрифт:
Когда мисс Заплаканная Замарашка прошла мимо, сердце Просперо усиленно застучало. Он даже вспотел от напряжения. Ему хотелось вскочить, выдрать драгоценную добычу из рук девчонки и бежать, но охотничий инстинкт подсказывал, что дальше дверей вокзала, где дежурят полицейские, убежать не удастся. Нет, здесь нахрапом действовать нельзя, только благодаря выдержке и самообладанию можно завладеть добычей и избежать наказания.
Просперо огляделся. Народу в зале немного – человек пятнадцать. Пятеро спят, прижимая к себе сумки и сумочки разнообразных фасонов, а остальные разговаривают, разбившись на несколько компаний. Неспешно, словно выбирая место, Просперо прошел в конец зала, обернулся и обомлел. Мисс Заплаканной замарашки нигде не было. Разочарование неприятно защемило в груди: «Опять ты опростоволосился, приятель!».С трясущимися поджилками он бросился к выходу – далеко уйти она не могла, скорее всего, он догонит ее у женского туалета.
Добежав до первых рядов, Просперо сделал вид, что споткнулся. Очередной наигранный трюк – причина остановиться на полном ходу. На самом деле Просперо увидел девчонку. Она сидела в первом ряду, склонив голову к коленям. Подойдя к ней, он нарочно усилил шаг – мисс Заплаканная Замарашка даже бровью не повела. Уткнув раскрасневшееся личико в аккуратненькие кулачки, она горько и безутешно плакала. Галлинари прошелся рядом, задев ее полами плаща, – никакой реакции. Просперо чуть не заскулил, предвкушая скорую победу. Его ожидал еще один приятный сюрприз: шкатулка хоть и лежала рядом с девчонкой, но находилась на почтительном расстоянии. От такой наглости Просперо оторопел и, замешкавшись, принял единственно правильное решение – сел в соседнее от добычи кресло. Теперь он даже слышал, как всхлипывает мисс Заплаканной Замарашка. Давно, слишком давно, судьба не баловала его такой легкой и богатой добычей. Пришло время действовать. Поднявшись из кресла, он положил руку на шкатулку. Холодок, пробежавший по руке от кости, подействовал успокаивающе – дело сделано. Именно в этот момент Просперо почувствовал неизвестно откуда накатившую волну страха и невыносимой боли. Он обернулся. Перед ним, освещенная магическим светом, стояла Афина Паллада, рожденная из головы самого Зевса. Во всей фигуре, закованной в ладные кожаные доспехи, чувствовались сила и могущество.
– Оставь, это мое! – громогласно повелела она.
Взгляд Просперо, пытавшегося избежать безумных зеленых глаз богини, упал на руку со шкатулкой – запястье, крепко перехваченное ладонью Афины, пылало ярким огнем. Просперо разжал руку, а вместе с ней расслабился и его мочевой пузырь – тонкая, непростительно постыдная струйка побежала по ногам. Крепкие тиски, сжимавшие руку, разжались.
Поздние посетители «Термини» были удивлены, наблюдая, как из зала ожидания выскочил небольшого роста пожилой мужчина с седой, словно у сказочного гнома, бородой. Дико и безостановочно крича, он пересек холл и скрылся в полумраке ночного Рима. Даже дежурившие у выхода полисмены не решились его остановить, разумно рассудив, что чем быстрее этот сумасшедший покинет вокзал, тем будет лучше для всех.
8
Лаура не понимала, зачем пришла на площадь перед «Термини». Возможно, чувство нереальности произошедшего привело ее к парадному крыльцу вокзала. В глубине надломленной души еще жила надежда на чудо. Войдя в здание вокзала, Лаура почувствовала, как к горлу подступила тошнота, а из глаз потекли слезы. Мир стал призрачным и зыбким – реальность ускользала от нее за пеленой слез. Пройдя в зал ожидания, она уселась в ближайшее пластиковое кресло. Почувствовав себя в безопасности, Лаура расплакалась. Огромная плотина, сдерживающая чувства, рухнула, давая выход накопившемуся потоку эмоций, в водовороте которых терялась сама её сущность.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Лаура почувствовала себя спокойной, умиротворенной и немного настороженной. Не меняя позы, она раздвинула пальцы и увидела седого старичка, впившегося жадным взглядом в ее шкатулку. Ярость огромным ослепительным шаром вспыхнула в груди. Старик начал вставать, одновременно протягивая руку к шкатулке. Время замедлилось. На ногах она оказалась первой, лицо горело от негодования. Схватив воришку, она так дернула его за руку, что тот развернулся к ней.
– Оставь, это мое! – прошептала она, чувствуя полную беспомощность.
Сухой шепот вызвал у похитителя неожиданно бурную реакцию – лицо сделалось бледным, а на отлично отутюженных серых брюках расплылось мокрое пятно. Не ожидавшая такого эффекта девушка отпустила руку похитителя и тот, выронив шкатулку, с криком бросился прочь.
– Надо же, – удивилась Лаура. – Псих какой-то!
Сказала, а про себя подумала:
«Есть же люди, у меня хоть с головой пока все в порядке».
Это ее позабавило, и непросто позабавило – это ее рассмешило. Губы расплылись в широкой улыбке.
«Интересно, как я выгляжу со стороны? Стою посреди зала, глупо улыбаюсь. Помятая одежда, заплаканные глаза».
Тут ее прорвало во второй раз. Смех кипятком забулькал в горле и одним рывком вырвался наружу. Хохоча, словно сумасшедшая, она подхватила упавшую на пол шкатулку и бросилась к выходу.
9
Лаура проснулась рано утром опустошенная. Голова тяжелая, но ясная. Оглядевшись, вспомнила, где находится. Небольшая комнатка в захолустном отеле на окраине Сан-Лоренцо: серые обои, в тон им занавески на окнах, зашарпанный пол, тумбочка в изголовье допотопной кровати, добротный светильник в розовом абажуре, плоский стенной шкаф и небольшое зеркало у дверей – вот полный перечень вещей, составлявших интерьер ее временного жилья.
Лаура не спешила вставать. Легкие покалывания в животе, появившиеся вчера вечером, к утру превратились в постоянный ноющий зуд. Она не помнила, когда ела в последний раз, но сейчас это было неважно. Сейчас, пока голова ясная, а чувства не проснулись, необходимо хорошенько все обдумать. Сегодня третий день после убийства родителей, а она не знает, кто и почему их убил. «Наверное, нужно заявить в полицию», – подумала Лаура и в ту же секунду вспомнила последние слова отца: «Только не вздумай идти в полицию».
На глаза навернулись слезы. Глубоко вдохнув Лаура сосчитала до десяти и выдохнула – стало чуть легче. Плакать сейчас нельзя. Слишком много времени потрачено на слезы в предыдущие два дня. Целых два дня! Она попыталась вспомнить, чем занималась это время, но тщетно – память превратилась в вязкую непроходимую кашу. Словно в дымке перед внутренним взором пролетали события и действующие лица, никак не связанные между собой. Она помнила вокзал «Термини» и заботливого таксиста, доставившего ее до отеля. Помнила, как заплатила за номер, как поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, открыла номер, вошла, рухнула на кровать, и принялась реветь, пытаясь вложить в этот плачь все силы. Ей это удалось. Проснулась она только вчера вечером с больной головой и ноющей тяжестью во всем теле. Разобрав кровать, спать поверх одеяла не давал сильнейший озноб, она скинула одежду и нырнула под теплое, кажущееся нежным облаком, одеяло и окончательно проснулась только сегодня.
Лаура села в кровати. Что произошло? Почему убили родителей? Версии о ворах и местных бандитах отпали сразу – не тот уровень. Нет, это кто-то серьёзный. Мафия, – вспыхнуло в мозгу страшное слово. Более логичного объяснения на ум не приходило.
– Значит, так! – сказала она, пытаясь приободриться. – В полицию я не пойду, пока не прояснится обстановка, но и домой возвращаться нельзя…
Лаура замолчала. Она добралась до той части плана, где большими и красивыми буквами написано: «Значит, я…», а ниже должен следовать перечень действий, но ни одной толковой мысли для внесения в список в голову не приходило. Так тянулись секунда за секундой. Вдруг ее осенило, конечно, как она могла забыть! Шкатулка! Возможно, в ней хранится нечто важное. Что-от что поможет ей принять правильное решение. Лаура оглянулась – шкатулка стояла у изголовья кровати на тумбочке.
– Хм-м-м, – удивилась девушка, приподняв шкатулку. – Увесистая вещица.
Поставив шкатулку на колени, она попыталась её открыть – крышка не поддалась. Попробовала еще раз, приложив максимум усилий, – безрезультатно, шкатулка оказалась запертой. Приподняв шкатулку, Лаура внимательно оглядела её. Никаких замочных скважин или кнопок. Озадаченная девушка принялась вертеть шкатулку в руках и заметила на поверхности стенок диковинную, едва различимую резьбу, практически истёртую временем.