Камни преткновения
Шрифт:
Да, вопросы и вопросы, тайны и загадки. Но мы не станем винить в неудачах наших ученых и астронавтов, им приходится идти непроторенным путем, путем проб и ошибок.
Человечество никогда не примирится с пробелами в познании Вселенной. Сегодня будет предпринята еще одна попытка разгадать жгучую тайну. Наш посланец, Степан Петрович Разумейко, обладает незаурядными способностями, которые так необходимы в данном деле. На вопрос нашего корреспондента представитель администрации Управления "Далькосмос" поведал нашим читателям о том, что на Степана Петровича возложены большие надежды. По образному выражению руководителя программы, Степан Петрович - чистый кристалл, на который покинутяне запишут именно то, что захотят увидеть и услышать от инопланетянина сами. Они будут приятно удивлены схожестью взглядов и убеждений пришельца со своими, его высоким уровнем интеллекта при внешнем, и это вполне вероятно, отличии. В самом начале контакта Степан Петрович сразу встанет на одну ступень с ними и в завязавшемся разговоре на равных он будет отвечать самым строгим их требованиям. Тем более, что даже аппарата-переводчика при его способностях не потребуется. Через Степана Петровича они прочтут и оценят все, что написано в наших открытых для контакта сердцах.
Да простят нас, репортеров, наши многочисленные читатели, и прежде всего сам Степан Петрович, за то, что между собой мы, для вящей ясности, прозвали его "блесной в скафандре", на которую, опять же, да простят нас покинутяне, они должны непременно "клюнуть".
Так пожелаем в это утро нашему посланцу удачного полета и спокойных часов электросна, а также успешного приобщения к высшим ценностям покинутян".
Фома Фомич кончил читать, и Иван затосковал:
– Влипли мы, Фомич, что теперь делать?
– Да, похоже, увлеклись, - согласился Фома Фомич.
Он распарился, вспотел. Промакнув лицо и подбородок носовым платком, он сказал, с трудом подбирая слова:
– Ты, Степа, вот что... за витрину не переживай, застеклим сегодня же, не обеднеем... а ты беги, не теряй время попусту!
– Нет, просто так не получится, - сказал Степан.
– Вам надо хорошенько заблокировать в сознании внимание ко мне. Я научу, только обещайте, что постараетесь.
– Слово офицера!
Они вышли на улицу. Заметно посветлело и дождь прекратился. Изредка встречались прохожие, с любопытством смотревшие на разбитый автомобиль и пустую витрину. Вот-вот могли начаться расспросы. Обстановка усложнялась для Степана. Он рисковал вновь влипнуть в плен воли праздных зевак.
– Я буду называть цвет и номер по порядку до ста, - сказал Фома Фомич Ивану, распределяя обязанности.
– А ты подсказывай, чтобы я не сбился, и тоже будешь занят. Три-четыре, начали!
– Каждый...
– сказал Иван.
– Красный, значит, - сказал Фома Фомич.
– Это будет "один".
– Охотник...
– эхом отозвался Иван.
– Оранжевый - два, - зачарованно продолжил Фома Фомич.
– Желает...
– Желтый - три.
Степан уже обрел независимость. Его серебристый комбинезон в последний раз сверкнул вдалеке и угас как искра, упавшая в колодец.
– Красный - тридцать шесть, красный - тридцать семь, - Фому Фомича заклинило в счете и его лицо сделалось красным, как срез балыка. Красный - тридцать восемь...
Иван остался бледным, так как страдал малокровием. В помещении бара несколько человек уже выстроились в очередь. Вообще-то Иван был хорошим работником, поэтому он поспешил за стойку, озабоченный дневной выручкой.
– Плевать!
– сказал он Фоме Фомичу на прощание, но тот не понял, на что наплевать Ивану - на все вообще, или только на ущерб.
"А что?
– подумал Фома Фомич.
– В жизни мною тоже порядком покомандовали". Он стряхнул оцепенение и бодро направился домой. Спать.