Чтение онлайн

— Однажды каму наслали на Тарланг страшный холод. Замерзли реки и озера, даже великий океан покрылся коркой льда. Звери и птицы попрятались в лесу, и только глупый воробей вылетел на воздух найти себе зерна. Холод сковал его крылья, и он замертво упал на холодную землю. На счастье воробья, мимо шла корова, и на воробья сверху упала лепешка кизяка. Глупый воробей отогрелся, вылез из коровьей лепешки и зачирикал. Мимо шел кот, подхватил воробья коготочком и съел. У коана три морали. Во-первых, не тот тебе враг, кто посадил тебя в дерьмо. Во-вторых, не тот тебе друг, кто из дерьма вытащил. В-третьих, если считаешь, что ты в дерьме, сиди и не чирикай!

С этими словами я аккуратно взял чайник с нашего стола и разбил о голову ближайшего ко мне торговца.

Тот завалился на бок, его спутник вскочил. И это был бы неплохой расклад для драки, но разлетевшаяся глина попала на соседний столик. Несколько местных выпивох решили не спускать это на тормозах.

— Гляди, городские совсем страх потеряли, — сказал один из них. — Чайники бьют, черепками кидаются.

— Ага, — сказал второй и бросился на Торна.

Пока второй торговец перелезал через столик, я мельком глянул на владельца заведения, которое вот-вот должно было основательно пострадать. Дедушка Дзи наливал новую чашку чая.

Торн лениво отклонился от нападавшего и слегка подтолкнул его так, что тот пробежал несколько шагов, слетел с настила и остановился только уткнувшись головой в стойку бара. Тем временем внушительная туша торговца осилила чайный столик и мужчина потянул ко мне толстые пальцы, пытаясь схватить за шею. Я отступил назад, но запнулся о подушку и растянулся на полу.

Торговец с рёвом кинулся сверху, я подставил ему ногу, дождался, пока его мягкое пузо устроится на моей ступне, и швырнул торговца через себя. Тут же вскочив с пола и обернувшись, я обнаружил, что толстяк снес своим телом несколько столиков позади, а сидевшие за ними крестьяне, покрытые пятнами от разлитого вина и глиняной крошкой от разбитых кувшинов и кружек, стоят и осуждающе смотрят на нас с Торном.

— Это те двое, что коня моего хотели увести! — выкрикнул один из них.

— Так не увести, а купить, Сузумо, — возразил кричащему кто-то из своих.

— Не купили же, значит, увести хотят!

— Конокрады! — закричали вокруг и бросились на нас с Торном.

Я сделал подсечку первому, встретил локтем нос второго, и пока господин ловил за шиворот и отправлял навстречу остальным нападавшим третьего, я снова посмотрел на дедушку Дзи. Тот пил чай.

— Атари! — крикнул Торн. — Ты соскучился по моим вылазкам в Торико?

Я ответил не сразу — уворачивался от серии ударов с трёх сторон. Нападающие оттеснили меня к господину. Я упёрся в него спиной и выдохнул:

— Да вы и сами скучали, господин!

Крестьяне кинулись на нас толпой, и стало не до разговоров. Слева кулак, пригнулся, ударил мимоходом в чьи-то рёбра, поймал скрещенными руками удар коленом, схватил за это колено и отбросил назад, сбивая еще нескольких озверевших деревенских. Торн не подпускал к себе нападающих, успевая сбивать с ног тех, кто подбирался поближе и стараясь особенно не вредить при ударах.

Мы практически не пострадали, но нас медленно оттесняли к лестнице. «Если зажмут около неё в углу, будет тяжко», — подумал я и краем глаза заметил, как по лестнице спускаются Руэна и Юко.

Первая выхватила из рукава бумажный веер, вторая взяла стопку тарелок с подноса поварихи, которая жалась на лестничном марше, не решаясь спуститься. Юко начала раскидывать свои глиняные снаряды, точными бросками отбивая охоту у нападавших приближаться к нам с Торном. Я отвлекся на действия оберегающей. Она орудовала своим веером словно бамбуковой палкой: низкая стойка, удар по ногам — и очередной крестьянин валится срезанной травой на настил. Широкий мах, веер чуть касается носа второго крестьянина — и тот, ухватившись за лицо, убегает, оставляя капли крови на выбеленных досках пола.

В таверну вбежали четверо вооруженных мечами людей, за ними следовал тучный торговец, которым я давеча так славно вытер пол. Толстяк ткнул пальцем в нашу сторону, и мечники разом кинулись в бой. Руэна выхватила из рукава ещё один веер и бросилась навстречу нападающим, а я с досадой подумал о спрятанном в тюке оружии, подхватил обломок доски и приготовился умереть с честью. И тут дедушка Дзи поставил пиалу на столик, подхватил лежащий рядом костыль и поднялся на ноги. Местные сразу прекратили нападение.

Старик шагнул вперед и оказался между бегущими к нам с Торном мечниками. Несколько быстрых движений — я просто не успел понять, что сделал Дзи — и вот нападающие лежат на полу, охая и придерживая руками ушибы от костыля.

Один из мечников начал подниматься, и Руэна взмахнула веером, собираясь, по всей видимости, снова отправить его на пол, но Дзи поймал её руку изгибом костыля. Оберегающая отмахнулась от дедушки вторым веером, но тот перехватил это движение и Руэна, оступившись, чуть не упала. Дедушка Дзи осуждающе поцокал языком, глядя на пораженную оберегающую.

— Всем можно расходиться по домам, — сказал он. — На сегодня таверна закрыта.

Торн бросил на пол скалку, которую схватил в пылу сражения, и поклонился хозяину таверны.

— Простите, дедушка Дзи, мы злоупотребили вашим гостеприимством.

— Тебя плохо учили, мальчик. Десяток безоружных крестьян и пара торговцев, а вы с ними и справиться не сумели, и таверну мне разнесли, — Дзи снова осуждающе поцокал. — Передай Ву, чтобы не выпускал вас с додзе, пока не научитесь как следует махать кулаками.

Дедушка перехватил свой костыль поудобнее и заковылял обратно к своему столику, разочаровано качая головой.

К нам подошел Киро или Кичиро (я так и не разобрал кто из них кто) и с лёгким поклоном заявил:

— Хотелось бы получить расчет за обед и м-м-м… все то, что последовало за ним. Восьмая часть золотого хона.

— Держи, кровопийца, — ответил господин, отсчитывая серебро.

— Я вам так же советую забрать арендованных лошадей и сейчас же покинуть Мидари.

Торн кивнул, а я направился наверх за вещами. Юко пошла вслед за мной. Уже находясь на лестнице, я услышал, как Торн спросил трактирщика:

— А откуда дедушка Дзи знает мастера Ву?

— Ну а как же иначе, он его старший брат!

От близости гор мне становилось неуютно. Выросшая на берегу океана, в Хеддо, я не видела раньше ничего выше холмов на юг от столицы. Да и когда мы с отцом перебрались в Ямата, горы Тамиру были всего лишь смутными силуэтами на горизонте. Теперь они подступили вплотную, огромные и строгие крепости каму земли. Вулкан Хатори дремал в облаках — обитель огненных каму. Я чувствовала — это место не для людей. Как все эти рудокопы каждый день спускаются в темные тоннели под землю? Меня передергивало от одной мысли об этом, а еще от взгляда снизу вверх на горные вершины. И не скажешь, от чего больше.