Чтение онлайн

Если вы хотите обезоружить мафиози – пригласите его на мастер-класс по приготовлению блюда…

Я шумно сглотнул и медленно опустил вторую ладонь на руку Карины, она дернулась, но руку убирать не стала. Мы застыли, молча зависли, словно механические игрушки, у которых кончилась заводка. Не обращали внимание на Саманту, которая рассказывала очередную «забавную» историю из жизни, не слышали звуки кипящей воды, и шума стучащих в окно капель дождя.

Время, остановись… Дай мне еще пару минут, прошу. Сжалься над моим почерневшим сердцем и позволь ему погреться у костра чистой, прекрасной, души этой солнечной девушки…

– Mamma mia! Вода почти выкипела! – выкрикнула Саманта, возвращая меня в реальность.

Карина отпустила руки, а я, освободившись из жаркого плена ее пальцев, схватил чашку недопитого, остывшего кофе и выскочил на улицу, на ходу прикуривая сигарету.

Я искренне надеялся, что за время моего отсутствия ничего не случится, поскольку мне действительно нужен был глоток свежего воздуха.

Остынь, Лука, не привязывайся! Судьба этой девушки будет решена Арманом, она – его женщина, его пленница, тут уж как он решит. Никто не смеет смотреть на то, что принадлежит дону Герра с желанием завладеть.

Я давно научился выстраивать защиту вокруг своих эмоций, их невозможно прочитать по моим глазам. Я прячу все чувства так далеко, как могу, но Армандо поймет все сразу, монстр монстра видит издалека, понять, о чем я думаю, боссу не составит труда.

Кажется, я ступил на шаткий мост. Доски, по которым я иду, трещат от каждого шага и норовят рассыпаться в труху…

Докурив сигарету, вернулся в дом, тихо ступая, прошел в кухню и стал у открытой двери.

Карина дорезала измученные мной овощи. Глядя на нее, я подумал, если бы Арман увидел в ее руках нож, наверное, убил бы меня, не раздумывая. Но я верил Карине, слепо, безоговорочно, не знаю, почему. Просто мне казалось, что она не подведет, не нарушит уговор.

Женщины – коварные создания, этому научила меня жизнь, но от Карины не веяло опасностью.

– Лука?! Ох, дорогой, не стой у порога. Проходи! Сделать тебе кофе? – засуетилась Саманта, заметив меня у двери.

Я отказался и, опустив глаза, прошел в кухню, занимая место у стола.

Овощи отправились в кастрюлю, а Карина тихо подошла ко мне и, нагнувшись к моему уху, тихо спросила:

– Лука, могу я выйти на улицу? Хотя бы встать у открытой двери? Мне так хочется вдохнуть свежий воздух.

– Не думаю, что Арман разрешит. Давай об этом ты попросишь его лично, когда придет время выполнить твое желание. А сейчас мы сейчас сделаем кое-что другое. Договорились?

Она грустно кивнула в ответ и закусила губу. Это не манипуляция, это отчаяние, разбитая вдребезги надежда. Я знал, что Армандо не позволит ей выйти, он с трудом согласился на «путешествие» от комнаты до кухни, но я не могу оставить ее без глотка воздуха, особенно после того, как улица наполнилась свежим ароматом дождя.

Я взял Карину за руку и повел ее на второй этаж, она не сопротивлялась, но я видел, как по ее щеке скатилась слеза. Она готовилась снова оказаться в клетке, вернуться в ненавистную реальность и остаться одной, отрезанной от всего мира, без возможности связаться с близкими.

Когда мы прошли ее комнату, Карина посмотрела на меня непонимающим взглядом и тихо спросила:

– Ты не запрешь меня?

– Нет, Карина. Обед ведь еще не готов – подмигнул я ей и указал на окно в углу, рядом с моей комнатой.

Распахнул окно настежь, впуская порывы прохладного ветра, и уступил ей место у подоконника, вставая за спину.

– Скажи мне, если замерзнешь, я принесу плед из комнаты.

– Не нужно, Лука. Спасибо тебе, от чистого сердца.

Я долго боролся с желанием обнять хрупкие женские плечи. Резко нахлынувший приступ нежности меня пугал до дрожи, это все никак не сочеталось с моим образом жизни. Миром, в котором я живу, правит жестокость, мое сердце – это мраморная плита, но кажется, рядом с Кариной, оно рассыпается в мелкую крошку.

Если бы я мог забрать через прикосновение ее боль, страх, усталость и отчаяние – сделал бы это, не раздумывая. Но я не мог, значит, и касаться не смею, моя задача – облегчить ее пребывание взаперти, сделать жизнь чуть легче. Грань добра и зла к моим тридцати годам уже практически стерлась, но в ситуации с Кариной я видел ее отчетливо.

– Пора готовность блюда проверять – сказала Карина – пойдем вместе?

– Иди одна, я скоро догоню. Если суп готов – налей мне порцию, пожалуйста.

Карина ушла, а я, как идиот, продолжал пялиться в открытое окно, высунув из него голову. Крупные капли дождя безжалостно разбивались о мое лицо, волосы превратились в мочалку и теперь небрежными прядями облепили мокрый лоб, но этого было мало, чтобы охладить пылающий в груди пожар, от которого так ныло сердце.

С силой захлопнул окно и быстро спустился по лестнице, прошел мимо кухни, встретившись мимолетным взглядом с голубыми глазами Карины, и вышел на улицу.

Дождь усиливался, сероватый небосвод озарился яркими вспышками молний, а я стоял на заднем дворе, спрятавшись от взглядов подчиненных мне бойцов, и ловил холодные капли губами. Я так надеялся, что ледяная вода охладит желание прикоснуться к нежной коже Карины, хотя бы на секунду, мне этого будет достаточно.

Я знаю, что любовь есть, верю в ее существование, но никогда не позволю себе любить, потому что я не достоин. Если буду чувствовать, что не способен сдерживать эмоции – просто исчезну, чтобы не позволить им вырваться наружу, Карина не должна знать, что происходит у меня внутри. После того, что сотворил Армандо, она ненавидит всех, кто хоть как-то причастен к мафии, и она в этом права. Ненависть, единственное чувство, которое заслужили такие, как мы.

А что до Карины… В том, что она никогда не ответит мне взаимностью я уверен на тысячу процентов, ведь монстр всегда останется монстром, как бы сильно его не любили…

Карина

Сейчас, сидя за столом и поедая ароматный суп, я чувствовала себя счастливой. Как все-таки мало человеку нужно для счастья. Раньше я получала истинное удовольствие от экстремального спорта, наслаждалась, расправляя крылья вингсьюта, и парила в небе, словно птица. Я любила высоту, потому что она дарила мне свободу, а теперь я не могу взлететь.

Улыбаюсь от радости, что удалось выбраться из комнаты и поесть в компании, а не ковырять порцию в одиночестве.