Чтение онлайн

– Это было бы слишком для тебя, верно? Для карабинера посадить мафиози означает сорвать джекпот – расхохотался Армандо.

– А что я по-твоему должен сделать? Поклониться и вручить тебе медаль? Ты торгуешь оружием, которым после убивают твоих соотечественников зарубежные террористы! Чего ты хотел, Армандо? Цветов и красную дорожку?

– Ты прав, Энрике. Мы должны понести наказание по закону совести и нашей страны. Но сейчас это не главное, мы обязаны вытащить девушек из рабства и отправить их домой. Но у меня все же будет одна просьба.

– Какая же? – Энрике потянулся к чашке с давно остывшим кофе.

– Сохрани все в тайне. Не говори Карине и Марго, что нас ждет, хорошо?

Я достал из кармана данные счета и протянул листок карабинеру.

– Это все деньги, что у меня есть. Передай их Карине, пусть использует для благотворительных целей, ладно? Кровавые деньги отмыть смогут лишь искренние слезы счастья тех, кто отчаянно нуждается в помощи.

– Мои отдай Марго. Пусть развивает на них свое независимое СМИ, освятит проблему и придаст огласке те подробности, которые посчитает нужным. Нужно привлечь к этой проблеме как можно больше внимания – проговорил Армандо и отдал документ.

– Ох, парни, постараюсь. Но в период расследования ваши счета наверняка будут арестованы, как и все имущество. Посмотрю, что смогу сделать.

– Давай-ка постарайся, ладно? Мы тут вроде как шкурами рискуем ради благого дела – буркнул Герра.

– Это ведь не просто месть Мартино, верно? Хотите уничтожить его за то, что опозорил и выставил вон из клана?

– Не будем об этом.

После ужина я предложил Карине снова пойти на прогулку. Мне безумно не хватало общения с любимой, хотя мы практически весь день проводили вместе. Я так скучал по тем чувственным, редким и тихим встречам, когда мы растворялись друг в друге, потому что кроме нас двоих вокруг не существовало никого.

Гуляя по парку я взял ее за руку и тихо спросил:

– Как ты, милая? Тебе стало хоть чуточку легче?

– Немного, но я все еще не чувствую себя свободной до конца. На меня давит огромный груз вины, хоть и косвенно, но я все же имею отношение к бизнесу отца Джеммы, и поэтому именно я должна все это закончить.

Карина резко повернулась и прижалась к моей груди, я гладил ее по голове и ощущал дрожь в ее теле. Столько на ее долю выпало бед, столько разочарований, столько боли, что я все еще не знаю, как она может быть такой сильной, как может держать себя в руках, как не сошла с ума…

– Я знаю, девочка моя, тебе страшно. Мне тоже. Но я уверен, что ты справишься, а я сделаю все, чтобы тебе в этом помочь. Обещаю. И в этот раз это не пустые слова.

– Как ты можешь бояться, Лука? Разве в вашем мире страх это не уязвимость, разве не слабость? – удивилась Карина.

– Знаешь, я теперь как призрак. Стою на границе двух миров и ожидаю вердикта. Оборачиваюсь назад, вглядываюсь в некогда родную тьму и понимаю, что не хочу возвращаться назад. Не желаю снова становиться цепным псом, опостылело мне жить по чужим уставам и быть преданным тому, кто меня уничтожил. А впереди светлый мир, полный радости, новых открытий. Мир, где я, возможно, смогу быть счастливым, но не знаю, должен ли я войти в него. Смогу ли жить как обычный человек? Такие люди, как я тоже умеют бояться, Карина. Сейчас мне есть, что терять.

Мы гуляли по полупустым улицам до поздней ночи, смеялись, обнимались и наслаждались друг другом. А я снова соврал, не сказал всей правды, не смог произнести то, что в который раз разобьет вдребезги хрупкое сердце моей женщины. Не смог сказать, что возможно мы больше не встретимся. Скорее всего, всю оставшуюся жизнь я проведу в серых каменных стенах и смогу смотреть на мир лишь через железные прутья тюремной клетки. Пусть лучше Карина думает, что я умер, пусть не знает, что я год за годом превращаюсь в иссохшее, безжизненное тело…

Сегодня я безмолвно прощаюсь со своей любовью, возможно навсегда.

С первыми звуками салюта я обнял лицо Карины руками и поцеловал в губы, нежно, пытаясь запомнить вкус каждого миллиметра нежной кожи, насладится каждым вздохом, не упустить ничего, о чем смогу думать все последующие годы. Вгоню этот день глубоко в подсознание, чтобы раз за разом, вспоминая, мучить себя, и молить всевышнего дать нам второй шанс, хотя бы на небесах.

Сердце стучало так сильно, выло, словно раненый зверь, а я вдыхал аромат волос любимой женщины и пытался сдержать рвущиеся из глаз слезы.

Я только нашел ее и опять вынужден отпустить, она права, в этом мире мы не можем быть счастливы. Сама вселенная против нас. Случайность свела людей из двух разных миров, так необдуманно, и теперь мы вынуждены терять друг друга снова и снова, разбивая сердца вдребезги и разрывая души в клочья…

Уже завтра мы все вместе вылетаем в Неаполь, уже завтра наша жизнь изменится, и никто не знает, как именно…

Армандо

– Марго, ты здесь? – спросил я, просовываясь в приоткрытую дверь.

– Да-да, входи – помахала Маргарита рукой и закрыла крышку ноутбука.

– Нет, давай съездим в город – предложил я.

Марго удивленно вскинула брови, завязала волосы в тугой пучок и схватив куртку вышла в коридор.

– Что-то случилось?

– Нет, все хорошо, просто хочу голову проветрить. Ты не могла бы показать мне свое любимое место в городе? Завтра мы уезжаем, и кто знает, смогу ли я когда-нибудь еще побывать здесь.

Маргарита внимательно посмотрела мне в глаза, и кивнула.

Через полчаса мы припарковались у дамбы. Шум реки, резко срывающейся вниз с огромной высоты, был громче наших голосов, холодные брызги били в лицо, а осенний ветер играл в волосах Марго, растрепывая идеальные, огненные кудри.

– Я люблю бывать здесь, когда хочется поговорить или поплакать. Не нужно удивляться, такие оторвы как я тоже плачут. Только этого никто не видит. А вода видит, слышит, и плачет вместе со мной. Водопад отзывается протяжным ревом, бросается вниз и тут же забывает обо мне, смывает чистой водой всю боль, уносит ее далеко за горизонт, и мне становится легче.

– Красиво…

– Красиво. Ты ведь хочешь что-то сказать, правда? Вода выслушает, расскажи все, что тебя беспокоит. Поделись болью, Армандо, не неси ее сам, это очень тяжело, я знаю…

Я молчал. Мне казалось, как только открою рот, от кристальной, прозрачной воды не останется и следа, от моей горечи и грязи она превратится в черную, липкую жижу.

Подойдя к самому краю, я наклонился, переваливаясь через ограждение. Марго осталась стоять чуть поодаль, дав мне возможность выговориться.