Чтение онлайн

Нотариус смолк, внимательно рассматривая строки пергамента.

— Подпись неразборчива. Фамилия начинается либо с Б. либо с Р. Росчерк прошелся по всем буквам, и ничего не разберешь.

Доротея выручила его из затруднения:

— Жан-Пьер-Огюстэн де-ла-Рош, маркиз де Богреваль.

— Да… да… Совершенно верно… Как это вы узнали?

— Это одно из имен моей фамилии.

— Одно из имен вашей фамилии?..

Доротея ничего не отвечала, задумавшись над странным посланием маркиза. Ее компаньоны смотрели на нее и ждали, что она скажет. Но она молчала. Тогда Джордж Эррингтон решил высказаться первым:

— Ловко сделанная шутка.

— Не совсем так. Почему вы думаете, что это шутка?

— Ну, знаете ли… воскресение из мертвых!.. живительный эликсир!.. спрятанные драгоценности!.. Чепуха, сказки!..

— Правда, для нашего века все это довольно необыкновенно. Но все-таки не забывайте, что письмо, нам адресованное, до нас дошло, у каждого из нас есть золотая медаль, мы все собрались на рандеву по приглашению, посланному двести лет назад, и мы оказываемся принадлежащими к одной и той же фамилии. Пока все произошло так, как маркиз Богреваль и предполагал.

— По-вашему, нам надо проделать все, о чем он пишет?

— Непременно. Это наш долг.

— Позвольте вам заявить, — вмешался в разговор нотариус Деларю, — что я не пойду с вами. У меня нет никакой охоты идти с визитом к маркизу Богреваль и смотреть на человека, которому двести шестьдесят лет от роду.

— Он вовсе не так стар, как вы говорите. Двести лет сна ничего не прибавили к его возрасту. А потом, господа, я сейчас вспомнила. Ведь Фонтенель действительно умер, когда ему было около ста лет. В самом деле, не объясняется ли такая долговечность эликсиром, который Богреваль ему преподнес?

Марко Дарио поставил вопрос ребром:

— Верите вы или не верите?

— Тсс… Нельзя ставить вопроса так… Всему я не верю, но все-таки тут есть кое-что… Скоро все узнаем… А сейчас, признаться, мне хочется совсем другого… — Чего?

— Я ужасно голодна. Так, господа, как, вероятно, и сам маркиз Богреваль, двести лет ничего не евший.

Молодые люди, кроме русского Куробелева, имели сумочки с провизией. Большую каменную плиту быстро превратили в стол. Дружной, веселой компанией позавтракали. «Семейный завтрак на лоне природы», — сказала Доротея. Было даже вино.

Шутили, смеялись, играли. Ухаживали за Доротеей. Часа в три, устав от игр, присели в кружок, центром которого явился уже не нотариус, а Доротея. Решили отправиться с «визитом к предку».

Вышли со двора, обогнули стены. Открылась аллея из сотни деревьев, она началась от круглой площадки, на которой высился чудесный, величественный дуб.

Нотариус Деларю, подделываясь под тон проводника, объявил:

— Прошу уважаемых путешественников обратить внимание. Перед нами деревья, которые насадил отец маркиза Богреваль. Несмотря на древний возраст, крепки и могущественны. Вот дуб — царь. Несколько поколений находили себе под его ветвями защиту от дождя и непогоды. Мужчин прошу снять шляпы, отдавая дань почтения такой старине.

Там, где кончалась аллея, в давние времена проходила замковая ограда, теперь еле заметны были ее остатки. А дальше на невысоком пригорке виднелся овальный остов старинной башни.

— Башня Кексэн, — продолжал Деларю. — Самая древняя башня в здешних местах. Постройка ее относится к раннему средневековью. Там ждет спящий царевич — маркиз Богреваль, которому мы возвратим жизнь, прыснув на него капелькой чудодейственного эликсира.

Левая сторона башни представляла собой бесформенную груду развалин, зато правая почти не была тронута временем. В ее толстых стенах действительно могла уместиться и лестница, и комната упокоения маркиза Богреваль.

Низы башенных стен так заросли травой и кустарниками, что наша компания лишь с трудом пробила себе дорогу и отыскала арку подъемного моста, а на ней выемку опускной решетки.

— Это доказывает, что мы не имеем предшественников. Тут давно не ступала человеческая нога, — сказала Доротея.

Прежде чем приступить к тому, что предписывал в своем послании маркиз, занялись осмотром всей башни. Под сводами арки прошли вглубь. Это был двор у башни, часть которого в старину была застроена жилыми помещениями. Следов крыши, правда, не осталось, но были видны перегородки комнат и дымовые ходы печных труб. Одной стороной стена башни спускалась вниз.

— Посмотрите вниз, — показала Доротея. — Этим путем тоже можно пробраться. Оттуда есть свой выход на перешеек. Сюда, вероятно, устраиваются прогулки. Вон, видите, куски бумаги и пустая коробка из-под сардин.

— Почему же дорога так запущена, если здесь бывает публика?

— Кто же ее будет расчищать?

Исполнить приказание маркиза Богреваль не торопились. К посланию относились недоверчиво. И вернулись обратно к подъемному мосту не для того, чтобы проверять маркиза, а для того, чтобы успокоиться и сказать себе: «Приключение окончено, можно возвращаться домой».

Доротея, казалось, тоже была настроена недоверчиво и относилась ко всей затее, как к забавной шутке.

— Кузены! Я объявляю себя командиром. Вы не для того приехали из Америки и России, чтобы стоять сложа руки. За работу! Очистите от травы камни на стене… Докажем нашему знаменитому и достославному предку, что мы послушны его воле. В борьбе с природой на развалинах древней башни приобретем себе право, вернувшись домой, не думать больше о золотой медали… Очистим свою совесть перед потомками… Готово? Теперь, господин Дарио и господин Эррингтон, отсчитайте каждый на своей стороне третий камень вверх… Правильно… Почтительно склонив головы перед памятью маркиза Богреваль, приготовьтесь толкнуть, тихо толкнуть эти камни.

Камни были так высоко, что даже высокий англичанин едва доставал до них рукой.

— Тихо толкните… С верой в сердцах! У господина Деларю нет веры, но он как посторонний имеет на это право.

Молодые люди уперлись в намеченные камни.

— Так, так… Еще немного… Больше усилий… Да исполнятся слова маркиза Богреваль. Да отодвинется стена вовнутрь!

— Мой камень поддается, — проговорил англичанин.

— И мой тоже, — сказал итальянец. Действительно, камни сдвинулись с места. Еще секунда, а верх стены отодвинулся внутрь, образовывая покатую площадку. В глубине в темноте виднелось несколько ступенек лестницы.

Англичанин, изменяя своему хладнокровию, удивленно вскрикнул:

— Благородный джентельмен не соврал. Вот лестница. На один момент все оцепенели. Сама по себе падающая стена — пустяки. В старинных постройках это не диво. Мало ли там бывало всяких подземных ходов, тайных дверей и прочее? Но то, что стена упала после того, как были исполнены указания маркиза Богреваль, — вот это поразило всех.

— Если на лестнице окажется действительно сто тридцать две ступени, я буду убежден окончательно, — заявил Эррингтон.