Чтение онлайн

— Ну, вот, — насмехался Эстрейхер, — что же ты теперь думаешь о своих защитниках? И что ты думаешь о моих молодцах? Три товарища охраняют пленников. Двое других стоят на часах и следят за окрестностями… Я могу быть покоен… Ах, Доротея, сегодня тебе не везет. Напрасно ты их отпустила от себя. Когда они соскочили с лестницы, я их переловил одного за другим, как зайчиков. И даже ни одной царапины от них не получил. Нотариус труднее достался. Он ухитрился взобраться на дерево, и, чтобы заставить его слезть оттуда, пришлось истратить пулю. Ну а Монфокон — это ангел кротости… Одним словом, моя милая, ты видишь, что твои друзья выбыли из строя и ты можешь рассчитывать лишь на самое себя… Перевес на моей стороне. У меня люди, сила, у тебя — ничего.

— С меня достаточно того, что у меня есть. Вы забываете, что секретом о бриллиантах владею я, и только я. Так или иначе вам придется развязать и освободить моих друзей и мальчика.

— И за это…

— За это я отдаю вам конверт с припиской маркиза Богреваля.

Он испытующе посмотрел на нее.

— Черт с тобой! Давай конверт.

— Сначала развяжите их. Эстрейхер начал раздражаться.

— Без глупостей… Тут я хозяин… Давай конверт.

— Нет, — голос ее становился тверже и сильнее.

Он рванул пришпиленную к поясу сумочку.

— Нотариус сказал, что ты положила конверт туда же где была медаль.

Но в сумочке ничего не было. Эстрейхер рассвирепел.

— Ах, ты так… Ну, в таком случае будут другие разговоры. Подай конверт сию же минуту.

— Я порвала его.

— Врешь! Таких вещей не рвут.

— Я посмотрела, что там написано и порвала. Освободите моих друзей, и я открою вам секрет.

— Врешь! Врешь! Будет, мне надоело… Последний раз говорю: давай конверт!

— Не дам.

Он бросился к тому месту, где лежал связанный Монфокон, схватил его, приподнял на одной руке и, раскачивая, делал вид, что собирается его бросить вниз.

— Конверт! — кричал он Доротее. — Конверт, или я разобью о стену череп твоему щенку!

Такой картины Доротея не могла перенести и подняла руку в знак согласия.

Эстрейхер, положив ребенка наземь, вернулся к Доротее.

— Давай.

— Под сводом у входа… С правой стороны… там скатанная в комок бумажка… в камнях у стены.

Он дал приказание одному из своих сообщников. Тот убежал.

— Давно бы пора, — удовлетворенно говорил бандит, вытирая струившийся с лица пот. — Давно бы пора… Меня не надо раздражать.

— Ну что? — спросил он у возвращающегося сообщника.

— Вот.

— Ага, черт возьми! Это называется победа! Эстрейхер расправил смятый конверт. Печати были целы.

Никто еще не знал секрета. Он не мог удержаться, чтобы не высказать сокровенную мысль:

— Никто… Никто, кроме меня.

Распечатал конверт. Там был небольшой сложенный пополам лист бумаги, на котором написано всего лишь три-четыре строки. Эстрейхер, быстро их прочитав, казалось, очень удивился.

— О! Вот это здорово… Теперь я понимаю, почему никто ничего не нашел. Маркиз был неглуп, ловко спрятал.

Он стал молча ходить около Доротеи. Потом, обратившись к бандитам, караулящим троих иностранцев, сказал:

— Убежать они не могут, правда? Веревки крепкие! Идите к лодке и приготовьтесь к отходу.

Те нерешительно топтались на месте.

— Ну, что вы еще? Один рискнул:

— А клад… драгоценности?

Доротея заметила, что члены шайки настроены к предводителю недоверчиво, почти враждебно. Они боялись оставить его одного в тот момент, когда пришел час раздела добычи.

— Драгоценности? — закричал Эстрейхер, снова свирепея. — Что, я их съем, что ли? Вы получите обещанное, когда придет время… Да, чуть не забыл! Позовите остальных и все впятером отнесите труп «фальшивого маркиза». Сбросьте его в море. Марш! — Он метал на своих подчиненных такие грозные взгляды, что те не рискнули упорствовать.

— Сейчас шесть часов, — крикнул он вслед, посмотрев на часы. — Не позже семи я приду, и мы тотчас же отплываем… Приведите в порядок каюту! У нас будет одним пассажиром больше…

И, обращаясь к Доротее, спросил:

— Пассажир? Может быть, пассажирка?

Она не отвечала. Тоска ее увеличивалась. Страшная минута приближалась.

Эстрейхер все еще держал в руках конверт и записку маркиза. Вынув из кармана зажигалку, он поджег конверт, в последний раз перечитывая драгоценные строки.

— Восхитительно! Чудесно! Это куда лучше, чем копаться в земле… Ах, ну и маркиз, что за умная башка!

Когда сгорел конверт, он, свернув в трубочку самый документ, зажег его и, рисуясь, закурил от этого огня сигару. Бумага догорела. Осталась маленькая щепотка пепла. Повернувшись в ту сторону, где были пленники, Эстрейхер громко сказал:

— Смотрите, Вебстер, смотрите, Эррингтон и Дарио. Вот все, что осталось на вашу долю от секрета маркиза Богреваль. Пепел… А дуну я, не останется и этого… П-фу! Конец… Признайтесь, что вы вели себя дураками. Вас было трое, и вы не сумели ни завладеть драгоценностями, ни защитить прекрасную кузину… Да не трое, а шестеро, потому что в башне наверху вы все шестеро были против меня. Стоило одному из вас там схватить меня за шею — и баста… А вместо этого какой позор, какое поражение! Тем хуже для вас, и тем хуже для нее… Я ухожу. Вы остаетесь здесь. Надеюсь, вы обратили внимание на способ, которым завязаны на вас веревки… Когда вам надоест лежать спокойно, вырывайтесь, от этого будут затягиваться узлы у вас на шее… Как видите, я предоставляю в ваше распоряжение простой и приятный способ самоубийства… А теперь, кузина, скажи «прощай» своим глупым кузенам и идем со мной. Я готов на все, чтобы только добиться твоего согласия… Идем.

Сопротивляться бесполезно. Доротея пошла за Эстрейхером. Шагах в ста в закоулке между развалившимися стенами уцелела старая каменная скамейка.

— Садись… Здесь нам никто не помешает…

Но Доротея не садилась. Скрестив руки на груди, подняв голову, она молча, вызывающе и бесстрашно в упор смотрела на Эстрейхера.

— Не хочешь?.. Твое дело. — И, усевшись сам, выдержав короткую паузу, он начал: — Это у нас с тобой, Доротея, третья беседа по душам. Когда мы разговаривали в первый раз на террасе замка Роборэй, ты отклонила все мои предложения, притворившись оскорбленной. Но, милая моя, меня не проведешь. Я прекрасно разгадал твою игру и понял, что ты хочешь одна завладеть всем богатством. На твоем пути стоял я, надо было устранить меня. Ты сделала это с большим искусством и хитростью. А потом ты, поняв, что разгадку таинственных слов надо искать в Мануаре, решила поехать туда, вскружить голову молодому Давернуа и забрать медаль себе. Я все время следил и восхищался твоей работой. Только одно ты упустила из виду. Ты забыла, что объявила войну мне… И потерпела поражение. Теперь четыре краевых бриллианта Голконды у меня в руках… Я буду богат, Доротея, так богат, что могу позволить себе честную жизнь. И вот перед началом честной жизни я спрашиваю тебя: хочешь ты быть той пассажиркой, о которой я предупредил команду? Да или нет?..

Доротея презрительно улыбнулась.

— Ты молчишь? Ладно… Значит, придется прибегнуть к другим средствам. Не добром, так силой.

И угроза не произвела впечатления.

— Как ты спокойна! Ты, вероятно, не отдаешь себе отчета в создавшейся обстановке, если не понимаешь, что от одного движения моего пальца зависит жизнь и смерть твоих друзей и твоего мальчишки. Ты можешь их спасти.

— Их спасут другие. А вот вас не спасет никто и ничто.

— То есть?

— С постоялого двора, узнав о похищения Монфокона, я послала Кентэна в деревню, чтобы привести оттуда крестьян.