Чтение онлайн

Оказавшись в седле рядом с Телором, Кэрис почувствовала себя увереннее, она разжала руки, сжимавшие шею Телора.

– Простите, я боялась, что упаду, – голосок незнакомки был таким тоненьким и таким испуганным, что Телору пришлось подавить вдруг возникшее желание отшвырнуть ее от себя.

– Просто я боялся, что вы при смерти, – задыхаясь, произнес Телор, судорожно закашлявшись.

Разглядев Дери, Кэрис убедилась, что он, действительно, карлик. От этого на сердце девушки стало еще спокойней, она почувствовала себя в своей тарелке и с жаром принялась рассказывать мужчинам, что же с ней приключилось, всхлипывая и дрожа от вновь переживаемых ужасов. Но как только в своем рассказе Кэрис подошла к объяснению причин, которые навлекли на нее беду, она внезапно замолчала на полуслове и принялась умолять Телора продолжать путь, пока люди из замка не пустились по их следу. Вспомнив свет и голоса за стенами, Телор понял, что девушке действительно есть чего бояться. Невзирая на то, что они абсолютно не знали, кто она такая и почему от нее так ужасно пахнет, Телор пришел к выводу, что бросить девушку здесь нельзя, хотя и понимал, что вряд ли выдержит, если она будет сидеть впереди него на таком близком расстоянии..

– Не могли бы вы пересесть на седельную подушечку позади меня? – спросил он.

– О да, конечно, – ответила Кэрис, вздохнув с облегчением.

Как только первые страхи, что ее вновь схватили, понемногу рассеялись, Кэрис поняла, что ее ситуация имеет ряд неудобств. От соприкосновения с твердым седлом, да и с самим спасителем, ее израненное тело болело все больше. Но дело было не только в этом. Она боялась, что мужчины вот-вот заметят ее ножи. То, что они остановились, чтобы оказать ей помощь, бесспорно, говорило – это хорошие люди. Кэрис всегда казалось, что ей встречаются только добрые люди, но она никогда не оставалась ни с одним из них надолго, ибо была уверена – под этой кажущейся добротой все они скрывают свои истинные намерения. Все те, кого она знала до сих пор, всегда хотели использовать ее в своих целях. И самое лучшее с такими людьми – прикинуться абсолютно беспомощной, это был наикратчайший способ узнать их намерения.

Они свернули с дороги в спасительную тень деревьев, где Телор и Дери собирались смастерить седельную подушечку из одеяла и веревки. Но когда Телор опустил Кэрис на землю, та вскрикнула отболи и упала, с ужасом уставившись на свою лодыжку. Сверкнувшие в темноте белки расширившихся глаз, исказившееся лицо, раскрытый рот – все это выражало полное отчаяние. Сердце Телора дрогнуло от сочувствия. Для танцовщицы сломать лодыжку равносильно тому, если бы он, музыкант, сломал себе кисть руки. Он опустился перед девушкой на колени.

– Попробуйте пошевелить пальчиками, – велел Телор сурово.

Кэрис взглянула на него перепуганными глазами. Прикусив от боли губу, она все же пошевелила пальцами ноги. Телор опустил руку на лодыжку, провел по ней чувствительными пальцами. Кэрис тихонько застонала, но не отдернула ногу, продолжая смотреть в лицо Телору.

Спустя некоторое время тот произнес:

– Не думаю, что это перелом. Вы, должно быть, просто вывихнули ее.

Телор услышал долгий, судорожный вздох облегчения, вырвавшийся у девушки, и мысленно попросил Бога, чтобы его предположение оказалось верным. Он сказал это больше из желания утешить бедняжку, а не потому, что был твердо убежден. Потом, чтобы отвлечь незнакомку от грустных мыслей, Телор предложил отнести девушку поглубже в лес, где протекает небольшой ручеек, чтобы она смыла грязь со своих царапин, и убедил ее, что они сумеют убежать, даже если люди из замка и начнут ее поиски за пределами поместья.

– И эту ногу тоже опустите в воду, – посоветовал он. – Холод ей сейчас только поможет.

Но Кэрис не нуждалась в его советах. Уж о чем, о чем, а о растяжении связок и переломах она знала больше Телора и не боялась их. И к тому же, если бы она не спрыгнула со стены, ей пришлось бы испытать не такую боль и не такой страх. Конечно, страстно желая убежать подальше и спрятаться от своих преследователей, она довольно долго бежала, не чувствуя больной ноги. Но, опустив ее в воду и склонившись, чтобы обмыть свои исцарапанные руки, Кэрис тихонько прошептала:

– Спасибо тебе, Пресвятая Богородица.

Она была уверена, что через несколько дней от боли в лодыжке останутся лишь воспоминания. Кэрис заметила сочувствие в глазах высокого мужчины, когда тот понял, чего она испугалась. Может быть, он разрешит ей оставаться с ними до тех пор, пока она снова не сможет танцевать? А потом, когда она заплатит им за свое содержание, возможно, их можно будет упросить оставить ее насовсем.

Кэрис никак не могла демонстрировать свое мастерство без труппы: если она придет в какой-нибудь город или деревню, чтобы танцевать, ее тут же выгонят, как последнюю шлюху, даже если она никогда не была близка с мужчиной. По правде говоря, если эти двое откажутся содержать ее до тех пор, пока она не найдет новую труппу, единственным выходом, чтобы не умереть с голоду, будет именно проституция. Губы Кэрис неприязненно скривились. Она была выше того, чтобы получать деньги от мужчины, делящего с ней постель, хотя и Морган, и Ульрик всячески подталкивали ее к этому. Несмотря на их настойчивость, Кэрис не поддавалась, потому что ей никто еще по-настоящему не нравился. Моргану и Ульрику вскоре надоело безуспешно воспламенять холодное сердце девушки, тем более, что оба без особого труда могли раздобыть себе более сговорчивых партнерш. Но они держали ее в труппе, так как своими танцами она приносила неплохой доход, что вряд ли удалось бы ей сделать, будь она женщиной легкого поведения. По этой же причине они не осмеливались бить Кэрис или слишком притеснять ее, заставляя заниматься проституцией из-за нескольких лишних грошей, ведь она была отличной танцовщицей и легко могла найти себе место в другой труппе, если бы ей не понравилось их обращение.

Кэрис прекрасно понимала: чтобы найти новую хорошую труппу, которая нуждалась в канатоходке, потребуется время и, если ее спасители не оставят ее у себя, ей придется или же голодать до тех пор, пока не подвернется что-нибудь подходящее, или же стать проституткой. Девушку выводила из себя даже мысль о том, что придется ложиться в постель с мужчиной, который предложит ей кусок хлеба и глоток пива, независимо от того, каким уродливым и жестоким может он оказаться.

Кэрис снова посмотрела на своих спасителей. Определенно предмет, который высокий мужчина снимал с плеча и вешал на ветку дерева, был не чем иным, как лютней или лирой. Значит, они все-таки артисты. Потом девушка перевела взгляд на животных. Ни одна труппа, в которой она работала, не могла позволить себе такой роскоши, как эти животные, и девушка стала уже сомневаться, что это простые артисты. За всю свою жизнь ей припомнился только один случай, когда она ехала в маленькой тележке, которую вез козел. Она сидела на большой куче... чего-то и чья-то рука придерживала ее. Это было еще до того, как Кэрис попала в труппу Моргана Найфсроуэра. Еще она вспоминала поцелуи, нежные руки, обнимающие ее, и звонкий смех.

Кэрис сделала над собой усилие и подавила воспоминания. Сейчас не время для них. Что ж, если этот высокий мужчина и карлик и на самом деле окажутся богатыми, преуспевающими артистами, тем лучше. Скорее всего они не поскупятся и будут кормить ее в течение нескольких дней, а потом... потом она обязательно что-нибудь придумает, отчаянно убеждала себя Кэрис. Она размышляла и машинально сжимала и разжимала в воде руки, осторожно терла их друг о дружку. Холод притупил боль от ссадин и царапин, но с нею ушло, казалось, и мужество. Кэрис наклонилась, чтобы хорошенько вымыть лицо и заплакала. Было больно, но она знала, что грязь в ранках может вызвать заражение крови, и продолжала тщательно обмывать ссадины и царапины, радуясь, что теперь у нее появилось оправдание для слез и она может делать вид, что плачет вовсе не из-за того, что боится остаться совсем одна.

– Давайте я обмою вам спину.

Кэрис вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, принялась всматриваться в темноту, хотя в этом и не было необходимости. Раздавшийся голос был значительно ниже голоса высокого мужчины. Это был карлик, и девушка с беспокойством уставилась на него. Кэрис доводилось встречаться со многими карликами, ведь на больших ярмарках, где они выступали, обычно собиралось много других трупп. Некоторые карлики были просто-напросто слабоумными существами, кто же не попадал под эту категорию, были коварны и жестоки, скорее всего вымещая таким способом на нормальных людях злость за свои уродства. Но Кэрис, вспомнив, сочувствие, которое блеснуло в глазах этого карлика, когда он впервые увидел ее, кивнула головой, соглашаясь, стянула с себя лохмотья, оставшиеся от ее платья и повернулась к карлику спиной. Она вся напряглась, со страхом ожидая, что он обхватит ее одной рукой, а второй схватит за грудь, но услышала лишь слабый всплеск воды и, почувствовав прикосновение холодной мокрой тряпки к спине, задрожала.

Попав в плен боли и холода, Кэрис сотрясала такая сильная дрожь, что ей казалось, ее тело вот-вот рассыплется на части, но она молча терпела. Спустя несколько минут карлик тихо сказал:

– Больше я ничего не могу сделать для нее. Здесь слишком темно, и бедняжка совсем замерзла.

– Хорошо, – вновь раздался голос высокого мужчины. – Я вытащил наше старое синее одеяло и сделал для нее сидельную подушечку. Неси ее сюда, я укутаю ее и посажу на лошадь.

Кэрис не знала, удивляться ей или бояться. Все, что эти мужчины сделали для нее, было скорее всего от чистого сердца, но вот говорили они о ней так, будто она лишь случайно найденный мешок, а не человек.

– Меня зовут Кэрис Роупданса, [4] – обратилась она к карлику, который потянулся, чтобы взять ее за руку. – А вас?

– Дери, – помолчав немного, карлик кивнул, соглашаясь. Имя, названное девушкой, как нельзя лучше подходит этому, якобы худенькому и легкому существу. – Лонгармз, – добавил он рассеянно, но когда до него дошло, что, ни на минуту не задумавшись, он произнес это имя, будто оно всегда было его собственным, карлик резко засмеялся. – Сейчас меня зовут Дери Лонгармз. Когда-то у меня было другое имя, но сейчас оно умерло.