Чтение онлайн

Снова хлопнула дверь. Приглушенные голоса. Все равно слышно. «Если бы ты так учился, как слышишь, говорит мама, давно бы был отличником».

Быстрый легкий цокот каблуков по ступенькам. Наконец-то, ОНА! Останавливается напротив. Глаза удивленные.

— Милый мальчик, ты ждал меня все время?

Неужели она не понимает?

— Да. Вы… ты пришла поздно.

— Это что, она хихикает, семейная сцена? Я ведь совершеннолетняя, ты не догадался? А тебя, наверное, дома ждут. с ума сходят.

Нет ответа.

— Просто я встретила товарища. Старинного товарища, он знал меня еще с бантиками и косичками. Понимаешь?

Нет ответа.

— Не смотри на меня такими глазами. Когда вырастешь, никогда не смотри на женщин такими глазами. Они с ума посходят. Какой же ты будешь, когда вырастешь? Обалдеть. Жаль, я старенькая буду. Стану сидеть на скамейке и шамкать своим товаркам — вон тот красавчик за мной ухаживал, и как ухаживал, как ухаживал, она засмеялась. Ты даже не представляешь, каким вырастешь.

— Я… это… тебя всегда любить буду.

— Ой ли? — она улыбнулась. — А теперь иди домой. Иди, иди. Дома знают, где ты пропадаешь? У тебя ведь, наверное, уйма дел? Верно? До утра я не сбегу, буду спать как убитая, и ничего со мной не случится. Ты мне веришь?

Шаги тонули в глубоком снегу, который, кружась, падал весь вечер. Возле фонарей, снежинки — словно летняя мошкара.

Прозвенев, скрылся за поворотом пустой трамвай. Город окутывал снежный туман, и как хорошо было в нем заблудиться. Город спал, и где-то за сугробами прятался его сон. Шаги тонули в тишине, и, как предчувствие лета, в темноте кружило счастье.

Оно тут, за спиной. Или за поворотом.

— Я люблю ее…

Потом, чуть громче:

— Я люблю ее.

И наконец, на всю улицу, чтобы залаяли бездомные собаки:

— Я люблю ее!

Теперь — наверняка. Теперь — на всю жизнь. А жизнь бесконечна!

А жизнь бесконечна. Зимний вечер. Прохожих мало, только скрипит под ногами снег. В окнах первых этажей звездочки елочных огоньков. Новый год уже прошел, а они еще на что-то надеются. Накатанные полоски льда под снегом. Только бы не навернуться. Прошлый раз: возле самого подъезда. И — лежу. Она смеялась, сам смеялся. А таксист, который ждал, потом спросил: «Как это тебя угораздило?» Таксист все понял — тут не до смеха.

Мудрые ребята, эти таксисты.

Тра-та-та там-та-та… — протрубил саксофонист.

Это тайный саксофонист, для личного, так сказать, пользования. Я часто слышу в уме разные мелодии, хотя с головой у меня все в порядке. Так бывает, когда мне здорово.

Два экзамена позади. До угла дойдем — поцелую. Губы у нее теплые — в любой мороз. От помады, наверное.

Когда такую обнимаешь, словно в ладонях держишь. Ну как без нее прожить? Если ты рядом, не нужно никакого плейера — музыка сама по себе изнурти прет.

Ту-ти-та-ту — выводит флейта.

И тут ударник врезал. Флейта и ударник. Вот это да!

Весь в дорогом, костюм белый, перекрестье прожекторов.

Толпа выпадает в осадок. Пиджак с плеч — и в толпу. Вопят. Спел — и за кулисы. Ты мне тут же лоб платком вытираешь. А у самой глаза — как звезды. Подруги завидуют. А ты им — он любит только кофе без сахара. Товарки рот открыли. Я ему сама завариваю, говоришь. Такой капризный… Что поделаешь — гений. А он автограф на диске может дать? Если я попрошу его, девочки, то конечно.

Любимая, хочешь на руках тебя понесу? Ты за шею обними. Нет, не тяжело. Я мужик здоровый. Не дохляк. У меня хук справа какой — знаешь? Почему хорошо, что не знаешь? Вечно ты высмеешь.

Вчера матанализ сдавал. Да ну тебя, не анализы, это экзамен такой. До меня половина группы — с пролетом. Староста побледнел — и бряк на пол. Переутомился. Ну, я захожу… Что значит — опять вру? Не хочешь, не надо. Нет, не обиделся.

Ночь, зима. И мороза не чувствуется. Вообще не чувствуется воздуха. Только снежинки щекочут нос. Неужели тебе холодно? Куда ты все время торопишься? Еще только двенадцать. Мальчик? Какой мальчик? Что значит — влюблен и каждый вечер ждет? Я в его годы уроки учил.

— Глупый, не смей меня ревновать.

— А я не ревную.

— Ах, не ревнуешь, короткий хохоток. Значит, не ревнуешь?

— Перестань, мы целоваться будем или кусаться, больно же!

— До свидания, милый. Не стой под окнами, ладно?

— Ладно.

— Дай слово. Побожись.

— Ей-богу.

Полуночный трамвай. Надо догнать. Это же пустяки, ему еще поворот делать. Все, брошу курить, в секцию запишусь. Сердце прямо разрывается.

Окна в трамвае запотели, а за ними затаились сугробы, как дикие звери на охоте. Кто не спит по ночам? Хищники. И я из их породы. Город-загадка. Город-призрак. Хочу бродить рука об руку с ней по твоим улицам, Город, когда серебрится снег или шуршат солнечные листья, когда цветет сирень или пахнет мокрым асфальтом. Мимо надменных Патриарших и остолбеневших Чистых, желтой Маяковки и суетливой Пушкинской. Все это впереди!

«Все это впереди…» — подумал я, глядя на старика, открывшего дверь.

— Она еще не пришла, — почему-то виновато пояснил старик, и глаза у него казались какие-то воспаленные, как после слез.

— Так я подожду у нее в комнате?

Снял кашемировое пальто, бросил его не глядя и, не зажигая света, подошел к окну. Отсветы улицы легли на плечи зелеными полосами. Перегородок тонкоребрость… Где-то недалеко работал движок, и его мерный стук убаюкивал. Потянулся за сигаретами и вспомнил, что вчера бросил курить. От этого во рту стало кисло, как будто заложил за щеку мелкую монету.

А снег все шел. Много его навалит за ночь — дворникам работа. Начнут скрести часов в шесть, не выспаться.

Вернулся к двери, зажег свет. Поднял пальто и аккуратно повесил на гвоздь, вбитый в стену. Вбитый неумело — на обоях остались следы от молотка. Сразу видно, что вбивала женщина.

По коридору прошаркал сосед. Кажется — на кухню. Чайник ставит. Чем он питается кроме чая? А ведь я сам сегодня не успел пообедать… Достал из бокового кармана плитку шоколада, разломил пополам. Потом передумал, бросил на стол. Изжога замучает.

Снял с полочки книгу. Неужели она это читает? А на что ты рассчитываешь? Сел на стул, поддернул брюки, раскрыл книгу, наугад, посередине…

Почти двенадцать. Где ее носит, черт побери! Пропал вечер. Опять не выспаться. Опять дворники. Опять медный привкус во рту. Опять с утра откапывать из-под снега машину. И еще что-то придумать для жены. Где ты был до часа ночи, почему мобильник отключал? Деловые переговоры. Затянулись допоздна, а телефон отключил, чтобы не отвлекал. Тфьу ты, надо что-то новое придумать!