Чтение онлайн

— Но ведь…

— Что может быть отвратительнее любовной связи за деньги! Особенно… особенно подобной противоестественной связи!

— Любовной? — теперь уже Питерсон уставился на Герти с выражением полного замешательства на лице. Ресницы беспомощно моргали, — П-ппростите?.. За кого вы меня принимаете?

— За оскорбление всего мужского рода! — с достоинством ответил Герти, — И за погрязшего в блуде грешника. Мне приходилось в Лондоне слышать о таких, как вы. И я нахожу это омерзительным. Никак не полагал, что эти пороки добрались уже и до Полинезии…

Питерсон задохнулся от возмущения, отчего на миг даже стал выше ростом и показался не таким тощим.

— Что вы себе позволяете, полковник! Даже сотруднику Канцелярии непозволительно порочить честь и достоинство человека, находясь в его доме! Я… Я крайне возмущен!

Герти захотелось застонать в голос. Пьеса, исполненная чистого безумия, состояла не из одного акта. И, что еще хуже, он даже не заметил, в какой момент стал ее действующим лицом. Он подавил желание приложить ладонь ко лбу, чтоб проверить, нет ли жара.

— Но вы сами сказали, что вы…

— Шлюха? Да, черт возьми! Но это не значит, что я оказываю кому-то любовные услуги! Я темпоральная шлюха!

— Это еще что значит?

Наконец подал голос мистер Беллигайл, все это время спокойно разглядывавший их обоих со своего места.

— Похоже, джентльмены, возникло некоторое затруднение, — сообщил он непринужденно, — И, скорее всего, оно стало следствием недопонимания сторонами предмета разговора. Вероятно, это моя вина. Мне стоило объяснить полковнику суть вашего… рода деятельности, прежде чем нанести визит. Я совсем упустил из вида, что некоторые аспекты жизни Нового Бангора ему еще в новинку.

— Так объясните же! — потребовал Герти, не зная, что и думать.

— Мистер Питерсон — темпоральная шлюха.

— Это я уже услышал от него. Я хочу знать, что это значит!

Некоторое время мистер Беллигейл молча созерцал собственный котелок, висящий на спинке стула.

— Полковник, что вы знаете о путешествиях во времени? — наконец спросил он.

Этот вопрос сбил Герти с толку. Более нелепого, неуместного и абсурдного вопроса нельзя было и вообразить.

— Какое отношение это имеет к…

— Пожалуйста, ответьте на вопрос.

Герти потребовалось полудюжина глубоких вдохов, чтоб восстановить душевное спокойствие.

— Ну… Кхм. Я читал роман мистера Уэллса.

— И как он вам?

— Я нашел его весьма… занятным, — выдавил из себя Герти, не понимая, к чему клонит второй заместитель, — Весьма интересная фантазия, и изложена не без таланта. Но если вы собираетесь сообщить мне…

— У вас отменная интуиция, — мистер Беллигейл скупо улыбнулся, как учитель, приветствующий всплеск внезапной догадливости у своего недалекого ученика, — Дело в том, что путешествия во времени возможны. И не только возможны, но и часто практикуются.

«Они оба сумасшедшие, — с ужасом понял Герти, машинально отступая на шаг, — Конечно. Это все объясняет. Вот, что делает этот остров с людьми, которые не нашли в себе силы вовремя сбежать. Они попросту сходят с ума. Сохраняют лишь поверхностные слои разума, внутри же все перемешивается, как в часовом механизме, угодившем под поезд. И я стану таким же, если проведу здесь еще хотя бы неделю! Господи, да через неделю я начну их понимать!..»

— Я так и думал, — произнес он самым естественным тоном, на который был способен, — Ну конечно. Значит, в подвале Канцелярии стоит машина времени…

— Машина времени никак не может стоять в подвале Канцелярии, — рассудительно и спокойно произнес мистер Беллигейл, — По той простой причине, что изобретена она будет… Напомните, пожалуйста, мистер Питерсон.

— В две тысячи шестисот восьмом, — любезно подсказал Питерсон, — Если мне не изменяет память.

Мистер Беллигейл кивнул.

— Верно. Через семьсот с лишним лет по нашей темпоральной прямой. Соответственно, ни один из наших современников не может ею воспользоваться.

— Резонно, — согласился Герти, размышляя, стоит ли улыбнуться или продолжать внимать с преувеличенно-серьезным видом, — Разумеется, так и должно быть.

— Выходит так, что мы с вами заперты в нашем времени, полковник. Но этого нельзя сказать о наших далеких потомках. Они вольны распоряжаться машиной времени по своему усмотрению. Аппарат это, конечно, сложный и крайне дорогой, но к нему обеспечен открытый общественный доступ.

— И какая там нынче стоит погода, в две тысячи шестисот восьмом? — с сарказмом осведомился Герти, — Все так же скверно, как у нас?

Но мистер Беллигейл и бровью не повел.

— С погодой там обстоит довольно неважно, полковник, — спокойно ответил он, — Но сейчас, полагаю, есть вопросы посущественнее.

— Да, конечно, — Герти потер затылок, не зная, как относится к происходящему и стоит ли вообще продолжать этот странный разговор, — Так значит, наши потомки свободно путешествуют по реке времени взад-вперед, как лодки по Темзе?

— Не совсем так. В будущее путешествовать они не могут. Технически, его еще нет. А вот прошлое для них открыто почти на всем протяжении нашей эры.

— Путешественники по времени, — Герти едва не издал нервный смешок от этого словосочетания, — Замечательно!

— Бесспорно, это открывает перед нашими потомками множество возможностей. Вместо того, чтоб довольствоваться репродукциями Рафаэля, они могут отправиться в шестнадцатый век и воочию наблюдать за тем, как творится шедевр. Вместо того, чтоб слушать записанные на фонограф оперы, они вольны услышать оригинал, причем сыгранный под руководством самого Моцарта. Согласитесь, заманчивые перспективы!

— Пожалуй, что так.

— К тому же, не обязательно ограничивать себя миром искусства. Наша собственная история может затмить любой театр. Хотите понаблюдать за коронацией Генриха Наваррского? Никаких проблем, вы увидите ее из первого ряда. А может, казнь Карла Первого?.. Столь же легко.

— Они ныряют в прошлое с такой легкостью, будто покупают билет? — недоверчиво спросил Герти, забыв про скепсис, — Сколько же этих бездельников шляется в веках?

— О, очень много. Возможность путешествовать по истории породила целую отрасль развлечений. Впрочем, никто не говорит, что путешествовать по времени удел зевак. Только представьте, сколько возможностей темпоральные перемещения даруют ученым — историкам, архитекторам, археологам…

— Простых обывателей, однако, больше, — вежливо вставил Питерсон, — Судя по всему, двадцать седьмой век весьма скучное местечко, так что его обитатели воспринимают возможность посетить иную эпоху как своего рода увеселительный пикник, приятное приключение. Ну или же прогулку по ожившему музею.