Чтение онлайн

Мелитриса кинулась к сундуку за письменными принадлежностями, но ее позвала горничная принцессы Курляндской. Пришлось идти в ее покои, чтобы отчитаться за ордена: Святой Екатерины, Андрея Первозванного, Святого Александра Невского, и всех прочих, в тетрадке по орденам было исписано тридцать страниц. После экзамена, кстати успешного, был ужин.

Словом, вернулась она в свои покои уже в полной темноте. Как ни хотелось ей написать князю, она решила отложить это на утро. Стола-то нет! Можно приткнуться со свечой и бумагой на подоконнике, но там немилосердно дует! А днем, когда светло, все пишут на коленях, подложат что-нибудь жесткое, дощечку или книгу, и хоть стихи сочиняй. Засыпая, она придумала тест. Все должно быть лаконично, вежливо, доброжелательно, но ни в коем случае не навязываться!

Утром после умывания и туалета она полезла в сундук за отцовским ларцом. В нем хранились письменные принадлежности. Ларец стоял не на своем месте (сбоку, под носовыми платками), а посередине, прямо на кружевном вороте платья, даже примял его. Щелкнул замочек, крышка отскочила в сторону. В глаза сразу бросились лежащие на дне пистолеты. Чернильница, более чем скромные драгоценности, коробочка с локоном лежали на месте, не было бумаги и писем. То есть ни одного! Кому могла понадобиться ее переписка с отцом?

Мелитриса сжала виски руками. Может быть, она сама как-нибудь ненароком переложила письма в другое место?

В привезенном из дома большом сундуке хранились платья, обувь, одежда, книги. Она аккуратно вынимала каждую вещь и клала на пол. Скоро добралась до дна сундука. После этого она сложила вещи на прежнее место, закрыла сундук на ключ, села на кровать и в задумчивости уставилась в окно.

Жаль, что Верочка упорхнула по своим, весьма разнообразным делам. Можно было -бы спросить у нее - вдруг она взяла письма? Но так спрашивать смертельно обидеть. Как она может достать их из-под двух замков? Но с кем-то надо обсудить эту нелепицу?

Ей пришла в голову новая мысль. Она бросилась к сундуку, опять вынула ларец, опрокинув его, высыпала на кровать содержимое, поймав в последнюю минуту чернильницу-непроливайку. Затем, растопырив пальчики, нажала на стенку ларца в нужном месте. В тайнике по-прежнему лежали два письма. Она сунула их в карман и испуганно осмотрелась. Если кто-то охотился за письмами, то искали, конечно, эти. Что же делать?

В тот момент, когда появилась Верочка, Мелитриса ходила по комнате и разговаривала сама с собой.

– Сударыня, что вы себе позволяете? Еще не одеты!.. Большой выход к литургии!

Девушки бросились к сундукам - переодеваться. Мелитриса закрыла ларец на ключ, поставила его на прежнее место. Юбку на малых фижменах она не стала переодевать, только влезла в тесное, парадное, золотистое платье-робу. Фрейлинская наполнилась голосами, все одевались, торопились, кто-то сетовал, что нет утюга, впору самой гладить ленты, горничная совсем неумеха!

Потом гомон разом стих и прибранные, несколько чопорные, фрейлины попарно двинулись в большую приемную, где их уже ждали статс-дамы, кавалеры и прочая свита.

Мелитриса ничего не сказала Верочке про письма. И не потому, что опасалась ее обидеть и что момент был упущен, а потому, что Мелитриса была смертельно напугана. Ее томили предчувствия.

Кенигсберг

Как только Фермор принял командование русской армией, он тут же, несмотря на зиму, начал готовиться к прусскому походу. Фельдмаршал руководствовался приказом императрицы, а так же доносами наших тайных агентов. Последние сообщили: Фридрих II, узнав, что русские встали на зимние квартиры, затеял войну со Швецией, для чего увел свои войска в Померанию. Путь на Кенигсберг был открыт.

Русское войско вступило в Пруссию, пятью колоннами под начальством генерала Салтыкова, 2-го Рязанова, принца Любомирского, Панина, Леонтьева и графа Румянцева - Последний шел со стороны Польши, в его армии выступал Александр Белов. Графу Румянцеву надлежало завладеть Тильзитом. Сам фельдмаршал Фермор в последних числах декабря приехал из Либавы в Мемель. Из этого портового града он намеревался провести по льду Курского гафа, отделенного от моря узкой полоской земли, наступавшую русскую армию. Курский гаф тянется, как известно, до местечка Лабио, а там уже рукой подать до Кенигсберга. Каждый день с утра Фермеру привозили выпиленный кусок льда и приносили в его комнату на обширном оловянном подносе. Очень чистый, с бирюзовым оттенком лед начинал немедленно таять. Военные инженеры мерили линейкой толщину льда, кололи его спицей, потом делали расчет - выдержит ли сей ледовый покров артиллерию или следует еще подождать грядущих морозов.

Поход Фермера был стремительным. Расчеты оказались верными. Его корпус благополучно прошел по льду до острова Руса. Румянцев в свою очередь почти без боя занял 3 января Тильзит, о чем было послано в Петербург срочное сообщение. Это была не война, а переброска войска или зимняя прогулка, если хотите. Прусские гарнизоны, кое-где оставленные Фридрихом, прослышав о наступлении русских, уходили без боя, во всех городах и местечках жители добровольно приходили к присяге на верность русской императрице.

Наконец все пять русских колонн объединились в городе Лабио. 10 января к Фермеру прибыли депутаты из Кенигсберга с большим ключом от города на парчовой подушке и бумагой, подписанной лучшими людьми прусской столицы. В бумаге горожане клялись на верность императрице Елизавете и просили величайшего покровительства с сохранением привилегий. Все это Фермор милостиво обещал.

На другой день русское войско вступило в Кенигсберг, Фермор был назначен генерал-губернатором королевства Прусского. Под бой колоколов, что трезвонили на всех башнях, под медную песнь труб и литавров Александр Белов в числе прочих прошел по улицам завоеванного города. Народу собралось великое множество, обочь мостовых стояли ряженые мещане и отдавали честь ружьями. Кроме того, все окна, балконы, галереи, несмотря на зиму, были полны людей. Всем хотелось посмотреть на странную азиатскую армию.

Сейчас, в XX веке, читая о русской старинной армии, мы мысленно присваиваем ей европейский вид, а ведь она была совсем не такая. Главной силой ее были казаки и калмыки. Первые в папахах ехали верхами с длиннейшими пиками, узкоглазые "калмыки" (под этим названием скрывались многие азиатские народы, проживающие на территории великой империи) ехали на низкорослых, мохнатых лошадках, примитивное их вооружение - луки и стрелы, доводили аборигенов до оторопи. Мало того, с армией важно шествовали верблюды, высокомерные, богато украшенные, они презрительно смотрели поверх уличной пестряди, а иногда плевались, вызывая пронзительные крики зрителей. А далее знамена, штандарты, вымпелы, блеск оружия и генеральских мундиров. Слонов, правда, не было, хоть, наверное, уже бытовала злая шутка: "Россия - родина слонов".

Офицеры в гренадерском полку подобрались замечательные, и солдаты были молодцы, трудность состояла только в том, чтоб подобрать новому подполковнику подобающее обмундирование. Интендант постарался, и теперь Белов шагал во главе полка в кожаной гренадерской шапке с перьями, напоминающей древне-римский шлем, грудь его украшала шитая золотом перевязь, словом, он ощущал себя кем-то ненатуральным, ряженым, вроде оперного баритона, который сейчас выкинет руку, дождется, пока барабаны приумолкнут, и запоет на весь этот чужой, шумный и красивый город.