Чтение онлайн

Раскрыл ключом дверь, пока слуга приготовлял приказанное.

– Пожалуйте, сударь.

Возле Александра Михайловича неожиданно появился Клейнгауз, наряженный почему-то в ливрею горчаковского слуги:

– Ваша светлость! Я всё слышал.

– Тем хуже для вас, Клейнгауз,

– Ваша светлость! Я не знаю, где проект договора. Не стреляйте в меня, ваша светлость.

Горчаков взял ружьё и приказал слуге:

– В парк никого не пускать. Закрой двери. Если кто придёт, пусть обождут: князь пьёт водку... с икрой.- Указал Клейнгаузу:- Берите фонарь. Вперёд.

– Ваша светлость, что вы будете делать со мной?

– Вперёд, мерзавец.

Едва они удалились, появилась Наталия Тайсич, бросилась к слуге, который запирал двери на террасу.

– Где их светлость?

– Их светлость изволят пить водку и закусывать икрой.

– Значит, их светлость в прекрасном расположении духа?

– Как уж всегда ведётся, барышня. А вот вам, хоть вы и горный житель, по ночам ходить не надо бы. Вы уж простите меня, старика.

– Князь приказал мне прийти. Я хочу с ним говорить.

Возвратившийся в комнату Ахончев увидел Наталию, и лицо его озарилось радостью, смешанной с тревогой.

– Наталия! Это вы увели коня из австрийского посольства?

– Нет.

– Я видел следы ваших башмаков в княжеской конюшне.

– Да. Это мои следы. Часа три назад я приехала поздравить князя... верхом... в амазонке... Меня сопровождал наш слуга... Мы подъехали к конюшне, чтобы поставить лошадей... и взять платье... переодеться... И тут я увидела привязанного Августа, моего коня, моего Гордого. Я очень обрадовалась, но радость моя прошла быстро...

– Немцы проследили, что вы бродили возле австрийского посольства и украли коня, надеясь свалить покражу на вас, а подстрекательство на князя Александра Михайловича?

– Да. Это и мне стало ясно. Мы решили увести коня. Мы его увели немедленно! Отъехали три версты. Размышляем, куда мы его поведём? В нашу миссию? Скажут, русские подговорили сербов спрятать у себя коня...

– И вы вернули коня австрийцам?

– Вы не любите меня! И вы не можете меня любить...

– Да разве мне сейчас до любви? Продолжайте!

– Вы меня не любите, иначе б не говорили - вернуть коня в австрийское посольство, к графу Андраши!.. "Никогда! Лучше туркам!" - сказала я.

– Так это вы отвели Августа туркам?
– Он захохотал.- Так это за коня благодарил Кара-Теодори-паша?
– Опять смех.- Наталия! Вы действительно сделали туркам божественный подарок! Ведь они же знают, что на этом коне наш фельдмаршал собирался въехать в Константинополь. Ха-ха-ха! Ну что стоит вся наша дипломатия перед чудесной наивностью этой девушки? Наталия, я вас люблю, люблю безумно, и я хочу вас поцеловать.

– Нет! Вы - герой, вы - витязь, и вы не способны меня целовать. Вы ненавидите меня.

– Я вас ненавижу? Ха-ха-ха. Повторяю, я вас люблю.

– Сербская девушка, которая отвела такого коня туркам, недостойна любви. Она глупа и достойна смерти, в крайнем случае - монастыря, если найдётся подходящий.

– Наталия, вы - прелестны! И вы ещё прелестней тем, что не знаете, какой великолепный и умный поступок вы сделали. Наталия, о вас будут петь песни не только в Сербии, но и в России, во всей Европе, чёрт возьми! Дайте я вас поцелую, Наталия.

Но Наталия заплакала.

– Нет!.. Я - подлая, глупая, пустая. Как могла пойти к туркам и сказать, что князь прислал коня? Что со мной произошло? Откуда это ослепление? Ведь я раньше никогда такой не была!.. Вам смешно на меня смотреть? Вы смеётесь над сербами?

Ахончев нежно взял её руки, посмотрел долгим взглядом ей в глаза:

– Наталия! Дорогая! Вы трогательны, а не смешны, и если все сербы похожи на вас, если у них такое пылкое сердце...

– Но я - глупа, глупа!
– убеждала его Наталия. И вы скажете - все сербы глупы, они могут делать такое же, как я.

– Успокойтесь. Во-первых, всем сербам не двадцать лет, как вам, во-вторых, у сербов великая история и множество великих людей, и если одна маленькая, немного растерянная девочка ошибётся, то история не осудит её, а сербский мудрый народ тем более.- Ахончев целовал её руки, слабо пожимая их.- А что касается умного турка, то неужели вы думаете, что он поверил вам, будто коня ему мог послать князь Горчаков? Без письма? Без посредничества посольства?.. Для турка это был предлог явиться к князю...- Он опять взял её руки.

– Не трогайте меня!
– вскричала Наталия.
– Я презираю себя. Я недостойна вас. Я недостойна того, чтоб говорить с князем Александром Михайловичем. Я, я... умерла для вас и для него!..

Она оттолкнула Ахончева и порывисто выбежала из комнаты.

– Наталия! Наталия! Но мы так любим вас все. Неужели это-то вам непонятно.- За окном послышался топот коня.- Ускакала. Ну, разве не удивительно? Люди делают в тысячу раз более глупые вещи и не убегают, а эта сделала умнейший поступок и убежала от стыда. И неужели она действительно навсегда убежала от меня?

Сердцу его стало очень больно.

Горчаков, без ружья, уставший, поставил фонарь на пол и повалился в кресло. Лицо его выглядело удовлетворённым. Ахончев с удивлением наблюдал за ним.

– Выполнил поручение? Хорошо. Ты свободен, голубчик.- Князь зевнул и добавил по-старчески.- О-хо-хо...

– Разрешите спросить, ваша светлость?

– Покороче, голубчик. Мне, кажется, спать пора.

– Что с изменником?

Горчаков, зевая, переспросил:

– С каким? А-а, с графом?.. Он наказан, голубчик. Как я и обещал, жестоко наказан. А что это с вами?

– Я тоже жестоко наказан, ваша светлость, хотя и по другому поводу.

– Наказаны?..- И позвал: - Лаврентий, халат!

Слуга входит.

– Лаврушка, ты что, спишь, негодяй? Халат!..

Опять к Ахончеву:

– Наказаны, голубчик? Значит, несчастны? Я вам дам совет, как найти лучший способ быть счастливым. Для этого надо полюбить несчастье...

– Я полюбил своё несчастье, ваша светлость, но отнюдь не получил счастья.

– Ещё придёт. А ты думаешь, ко мне счастье пришло уже? Э, куда! Заглянет на минуточку, и то спасибо. Я и рад. Вот сейчас на тебя гляжу, радуюсь - счастье.