Каникулы безобразия и другие невероятные истории
Шрифт:
Пых пригнул голову и шагнул вперёд:
– Вы кто такие?
Пузыри повернулись к котёнку и дружно рассмеялись, показывая на него пухлыми пальцами.
– Я – Жар! Меня все боятся! – сказал красный.
– А я – Простуда! Я любого скручу в бараний рог! – сказал зелёный.
– А ты кто? – хором спросили оба.
Пых мгновенно принял боевую стойку: выгнул спину, задрал хвост, выпустил когти и поднял шерсть на спине дыбом.
– А я – кот! Просто кот! – прошипел он и сильно ударил лапой по красному. Пузырь рассыпался на множество маленьких пузырьков.
– Что ты делаешь? – закричал зелёный.
– Дерусь! – ответил Пых и двинул по нему другой лапой.
Мелкие красные и зелёные пузырьки летали в воздухе. До Пыха доносились ругательства и угрозы, но слушать их было некогда. У него было важное дело.
– Лучшее в мире лекарство от жара и простуды – котёночкин компресс!
Так говорила Пыху его мама. А может, и не она, может, этот рецепт передаётся от кота к коту при рождении. Но не время размышлять об этом, когда надо лечить.
Пых запрыгнул папе на грудь и улёгся, вытянувшись от горла до живота, а голову положил ему на подбородок.
– Пых, мне и так тяжело… – прохрипел папа чуть слышно.
«Терпи!» – подумал котёнок, но отвечать не стал. Когда занят делом – спорить некогда! Вскоре мурчание кота стало громче папиного дыхания. Прошла ещё минута, и они уснули.
Пых проснулся от запаха колбаски. Пахло так близко и так сильно, что у Пыха потекли слюнки. Он открыл глаза. Папа сидел на кровати и водил кусочком колбасы у него перед носом.
– Просыпайся, мой доктор! Кушать пора!
В спальню вошли мама и Вадик. Папа взял Пыха на руки, прижал к себе и сказал:
– Это самый лечебный кот в мире! Я его так люблю!
Пых подумал, что хорошо бы сначала скушать колбаску, а затем уже– нежничать. Но потом решил, что колбаска никуда не денется. Ему пришла мысль, от которой сами собой включились все мурчательные моторчики: «Неважно, если тебя иногда не понимают, главное – чтобы всегда любили!»
Пых и телевизор
– Те-ле-визор, вклю-чай-ся!.. Те-ле-визор, ра-бо-тай!..
Пых ходил кругами по комнате, произнося магическое заклинание. Если бы рядом был человек, то он бы услышал:
– Мыр-мур-мур!.. Мыр-мур-мур!
Заклинание не помогало. Дело в том, что Пых обожал телевизор. Он готов был смотреть его сутками! Особенно когда показывали программы про животных. Их он любил все без исключения. Даже про крокодилов.
Однажды Пых посмотрел про них передачу. Они лежали на песке, открыв свои огромные пасти. Диктор рассказывал, какие крокодилы опасные и ужасные. Пых запрыгнул на тумбочку и дотронулся лапкой до крокодила. Тот закрыл пасть.
– Ха! – сказал Пых. – Вот как надо!
Он довольно выгнул спину и заявил:
– Эти страшилища ужасные, потому что рядом нет кота!
– Пых, ты хваштун! – прокомментировал с карниза Сеня.
Но телевизор работал не всегда – только когда дома были мама или папа. А когда дома был Вадик, то и без телевизора было весело. Мячик, бумажка на ниточке, догонялки. Да мало ли весёлых игр можно придумать?
После таких забав Вадика с Пыхом Капитолина Сергеевна – соседка, живущая в квартире внизу, приходила жаловаться родителям.
– Вы знаете, это просто нЭвыносимо! – она очень любила букву «э» и делала на ней ударение, даже если в слове не было такой буквы. – Иногда мнЭ кажЭтся, что на мЭня рухнЭт потолок!
Мама молча выслушивала её, скрестив руки на груди.
– Капитолина СЭргЭЭвна, – решил наконец включиться в разговор папа, – ну нЭ можЭт малЭнький кот обрушить потолок!
Мама тихонько толкнула папу в бок и прошептала:
– Не передразнивай!
– НЭ могу, – прошептал ей папа в ответ, – оно само!
Соседка подняла руки вверх, призывая небо в свидетели:
– Я нЭ верю, что это кот! Тут бЭгают малЭнькие слоники!
Папа пошёл в спальню и принёс дремлющего Пыха. Пых приоткрыл один глаз и быстренько закрыл: знакомиться с соседкой совсем не входило в его планы.
– О-о-о! М-м-м! Какая прЭлЭсть! – Капитолина Сергеевна прижала руки к груди от умиления. – Какой он милый! Можно его подЭржать?
– Пых, не подведи, – шепнул ему в ухо папа и осторожно передал кота соседке.
«Без проблем! Быть милым – моя профессия!» – подумал Пых.
На руках у Капитолины Сергеевны он сладко зевнул, потянулся, легонько боднул её головой в щёку и замурчал.
После этого визита больше жалоб снизу не поступало, а папа наградил кота вкуснейшим кусочком курочки и назвал дипломатом. Кто это, Пых не знал, но не обиделся.
Вспоминать о курочке было приятно, но…
– Те-ле-визор, вклю-чай-ся!..
Ну почему никто не думает о развитии и образовании кота? С Вадиком в школу нельзя! Ладно, согласен!
– Я мог бы заниматься самообразованием дома, вклю-чи-те те-ле-ви-зор! – кричал Пых, но его никто, кроме Сени, не слышал.
– Пых, ты так кричишь, что мне вшех мух рашпугаешь! – раздражённо сказал Сеня, опустившись перед носом котёнка на паутинке. – Ты же не кот орущий, а кот мышлящий! Думай, Пых, думай!
Пых сделал ещё пару кругов перед телевизором.
– Сеня, не думается! Помоги!
– Вон видишь, лежит чёрная палочка ш маленькими кнопочками? Во-о-он, на штолике! Она волшебная, клянушь моей паутиной!
Пых запрыгнул на столик. Подумаешь, какая-то чёрная широкая палочка с разноцветными кнопочками. Красиво, но что дальше?
Пых осторожно дотронулся лапкой до неё. Она закачалась и подвинулась к краю столика. Пых дотронулся ещё раз. Палочка повернулась, скользнула вперёд и…
– Шмяк!
Пых заглянул вниз. Палочка лежала на ковре.
«Интересно, почему Сеня назвал её волшебной?»
Пых спрыгнул со столика и ещё раз осторожно потрогал её.
– Щёлк! – сказал телевизор, и красная точечка под экраном стала зелёной. Через несколько секунд на экране появилось изображение. Пых глянул и обомлел. Прямо на него бежал огромный… кот!