Чтение онлайн

— Элси, доченька, я надеюсь, что ты уже готова признать свою вину и дать обещания, которые я требую.

— Ох, папа! Дорогой мой папочка! — и она подняла на него глаза, из которых потоком бежали слезы. — Разве я недостаточно была за это наказана? И не можешь ли

ты меня наказывать всякий раз, когда я буду непослушна тебе, без требования какого-либо обещания?

— Все еще упрямишься, Элси? — ответил он нахмурившись. — Нет, как я тебе уже и раньше говорил, мое слово подобно закону мидян и персов, который не изменяется. Я требую от тебя признания своей вины и обещания, и ты должна этому подчиниться.

Он поставил ее на пол, но она медлила.

— Последний раз, Элси, я спрашиваю, будешь ли ты послушной?

Девочка не могла говорить, а только покачала головой.

— Тогда уходи, — сказал отец. — Это последние ласки, больше ты их не получишь, пока не смиришься.

С этими словами он вложил ей в руку письма и указал на дверь. Элси бросилась в свою комнату, упала на кровать, где рыдала и стонала от невыносимой душевной боли.

Она не обращала больше внимания на письма, которые валялись на полу, выпав из ее рук. Мгла на ее пути, казалось, сгустилась еще больше после яркого света этого пробежавшего солнечного лучика. Такими черными были облака, которые вдруг окутали ее, что на время она, казалось, потеряла всякую надежду. Она ни о чем больше не могла думать, как только о явной невозможности когда-нибудь обрести свое место в сердце отца. Его последние слова ясно звучали в ее ушах.

— Ох, папа, папа! Мой родной папочка! — всхлипывала она. — Неужели ты никогда не будешь опять меня любить? Никогда не поцелуешь и никогда не назовешь меня ласковыми именами? Ох, как я могу это вынести!? Как я вообще смогу жить без твоей любви?

Нервы ее, уже ослабленные многомесячным напряжением, едва могли выдержать эту нагрузку. Когда же часа через два в комнату вошла Фанни, она сильно испугалась, увидев свою маленькую госпожу, лежащую на кровати. Обеими руками та сжимала голову и лишь стонала от боли.

— Что случилось, милая? — спросила она, — но Элси ответила только стоном, и Фанни, сильно встревоженная, бросилась в комнату мистера Динсмора. Вбежав туда, она воскликнула:

— Ох, мистер Хорас! Скорее идите к ребенку! Она сейчас умрет, если вы быстро что-либо не сделаете!

— Почему? Что случилось с ней, Фанни? — спросил он, торопливо идя за служанкой.

— Не знаю, мистер, но я уверена, что она очень больна, — и Фанни открыла дверь в комнату Элси. Посторонившись, она пропустила его первым. ^

Одного взгляда на личико Элси было достаточно, чтобы убедить его, что тревога служанки была небезосновательной. Вид у девочки был ужасный: мертвенная бледность и черные круги вокруг глаз, личико искажено от невыносимой боли.

Он тут же сделал все возможное и оставался рядом с ней до тех пор, пока лекарства не начали действовать и она смогла заговорить.

— Элси, — сказал отец серьезным твердым тоном, укладывая ее удобнее на подушку. — Этот приступ произошел от сильного плача. Ты не должна больше позволять себе такого.

— Я не могла, папа, — ответила она, поднимая на него глаза, полные мольбы.

— Ты должна постараться в будущем, Элси, — сурово сказал он.

На глаза ее навернулись слезы, но она изо всех сил постаралась сдержать их. Он повернулся, чтобы уйти, но она поймала его за руку и с такой жалостью смотрела ему в лицо, что он нагнулся и спросил ее более мягким тоном:

— Что еще, доченька?

— Ох, папа! — пробормотала она тихим, дрожащим: голосом. — Люби меня хоть чуть-чуть.

— Я люблю тебя, Элси, — печально ответил он, наклонился и положил руку ей на лоб. — Я слишком сильно люблю тебя, в противном случае я уже давно отослал бы мою упрямую маленькую дочь прочь от себя.

— Тогда, папа, поцелуй меня, только один раз, папочка!— взмолилась она, глядя на него полными слез глазами.

— Нет, Элси, ни разу до тех пор, пока ты не будешь абсолютно послушной. Такое положение так же болезненно для меня, как и для тебя, моя родная, но я не могу уступить, не могу подорвать свой авторитет. И я надеюсь, что скоро ты сама увидишь, что для тебя же лучше прекратить упрямиться.

С этими словами он повернулся и вышел, оставив ее одну, одну с невыразимой тоской в сердце. Слезы молча катились из глаз и впитывались в ее подушку.

Хорас Динсмор вернулся в свою комнату, где следующие полчаса он беспокойно ходил из угла в угол, сжав руки и нахмурив брови.

— Странно! — пробормотал он, — что ее так трудно сломить. Я никогда не представлял, что она может быть такой упрямой. Одно только ясно, — добавил он, глубоко вздохнув, — мы должны на время расстаться, или я, боюсь, уступлю ей. Мне совсем нелегко отказать ей в ее слезных мольбах, проникающих в мое сердце, полное томления и любви. Как я люблю это несговорчивое маленькое существо! Но я должен искоренить эти абсурдные идеи из ее головы, или я никогда не смогу чувствовать себя с ней вполне уверенным. А если я уступлю ей сейчас, то придется вообще отказаться от своих требований, но я уже сказал о них. А я хочу, чтобы она поняла, что мое слово для нее — закон.

Опять тяжело вздохнув, он бросился на диван и лежал, глубоко задумавшись. Неожиданно вскочив, он дернул шнурок звонка.

— Джон, — сказал он, когда появился слуга, — завтра утром я должен уехать на север. Проследи, чтобы мой сундук был упакован и все было готово. Ты, конечно, поедешь со мной.

— Хорошо, мистер, я все сделаю, — ответил Джон, кланяясь и удаляясь с довольной гримасой на своем черном лице.

— Очень рад! — прищелкнул он языком, торопливо сбегая вниз, чтобы сообщить новость на кухне. — Очень рад, что молодому мистеру наконец надоело это скучное старое место. Интересно, берет ли он с собой маленькую мисс Элси?

На следующее утро Элси проснулась, чувствуя себя очень слабо. Она была бледная и печальная. Ей совсем не хотелось воспользоваться отцовским разрешением присоединиться к семье, и как обычно она ела свой завтрак у себя в комнате. Девочка направлялась в класс, как вдруг увидела, что слуга выносит папин сундук. Она остановилась и тревожно спросила:

— Как, Джон? Папа что, уезжает?

Да, мисс Элси, но разве ты не едешь с ним? Я думал, что ты тоже.

— Нет, Джон, — тихо ответила она, прислоняясь к стене, чтобы не упасть. А куда мой папа едет?

— На север, мисс Элси, больше ничего не знаю, но тебе лучше спросить самого мистера Хораса, — ответил слуга, с сочувствием смотря на ее бледное личико и глаза, полные слез.

В этот момент появился мистер Динсмор, и Элси бросилась к нему с крепко сжатыми руками. Потоки, слез струились по ее щекам. Она умоляюще посмотрела ему в лицо и воскликнула:

— Ох, папа, дорогой мой папочка! Ты уезжаешь, и, без меня?

Он молча взял ее за руку и повел в свою комнату. Затворив дверь, он сел и посадил ее себе на колени. Лицо его было бледным и печальным, но все же носило выражение твердой решимости.