Чтение онлайн

— Ну так что? — Марк по-дружески легонько толкнул меня в плечо. — Ты со мной?

— Наверное, — с заминкой промямлил я. Мысль о создании нами зомби мне казалась не менее фантастичной, чем получение философского камня в домашних условиях. — Если только ты осилишь ритуал.

Марк просиял:

— Осилю! — радостно пискнул он. — Я уже всё продумал. Вот!

Он раскрыл книгу где-то ближе к концу и развернул её страницами ко мне.

— Здесь всё подробно расписано! — мальчишка ткнул пальцем в какую-то схему и, не глядя в текст, по памяти затараторил. — Нужно в полнолуние прийти к месту выбранного захоронения, начертить на земле стандартную пентаграмму номер три и активировать стихийные резонансы при помощи четырёх основных элементов. Для фазового перехода стихийной магии в некротическую следует применить куриную кровь. Резкое похолодание будет означать, что переход начался. Оживающий кадавр сам вылезет на поверхность, где хозяин должен сразу же накормить его чем-нибудь высокоуглеводным. Например — медовой настойкой...

Чтобы набрать воздуха Марк приостановился.

— И как же это сделать? — тут же встрял я. В отличие от мага, я прекрасно видел в темноте и сразу заметил вырванные в нужном месте страницы. — Твой дракон уже скорее всего разложился. Как ты собираешься кормить голые кости?

Вопрос застал Марка врасплох. Мальчишка схватил книгу и принялся судорожно её листать, временами поднося текст к самим глазам, чтобы хоть что-то увидеть в скудном лунном свете.

— Как, как, — наконец сварливо передразнил он меня. — Обыкновенно! Может, драконы так быстро не гниют! И потом — настойка жидкая. Думаю, будет вполне достаточно, если кости ею просто намочить.

Довольный собой Марк победно вздёрнул подбородок. Я промолчал. Веры в успех его объяснение мне не прибавило, но и возразить тоже было нечего.

— Эти выводы лежат на поверхности, — по-своему истолковал моё молчание Марк. — Осложнений не будет.

— В таком случае чего же мы ждём? — я поднялся на ноги. — Пошли?

Воодушевление Марка заметно поубавилось:

— Куда? — спросил он дрогнувшим голосом.

— На кладбище, конечно же! То есть, на пустырь. Или ты боишься? — я выгнул бровь.

Уши Марка вспыхнули:

— Ничего я не боюсь! Просто... просто у меня ещё не всё готово!

— Что именно? — я клыкасто улыбнулся. — Если кровь, то не беспокойся. Дай мне полчаса, и я привезу из нашего курятника парочку ещё тёпленьких цыплят.

— Не надо! — Марк передёрнул плечами. — Кровью я как раз запасся. Мне нужен термометр.

— Чего? — я почувствовал, как улыбка на моём лице увяла. — Что тебе нужно?

— Термометр! — Марк вскочил с кровати и нервно заходил по комнате. — Я должен буду измерять температуру почвы. По инструкции она должна опуститься как минимум на пять градусов!

От волнения мальчишка налетел на меня в темноте и больно наступил мне на ногу.

— Ну, знаешь, — растирая пострадавшие пальцы, прошипел я. — Пока ты так будешь готовиться — полнолуние пройдёт. Это твоё охлаждение мы как-нибудь и без термометра обнаружим. Пошли!

— А Каркофф? — Марк от моего напора, кажется, совсем растерялся. — Что, если он на нас нарвётся?

— Каркофф стережёт кладбище. Какое ему дело до пустыря?

— Тогда, может, давай завтра? — в голосе Марка зазвучали жалобные нотки. — Завтра как раз воскресенье — авось Каркофф по такому случаю пропустит лишний стаканчик?

Я скривился. Марк всегда охотно строил планы и не менее охотно производил подготовку к их реализации. Однако как только приходило время действовать — вся его решимость немедленно улетучивалась. В самый последний момент он обязательно обнаруживал массу каких-то не до конца уяснённых деталей и с упоением принимался за основательный пересмотр своего великого замысла. Без пинка извне этот процесс мог длиться вечно.

Зная о такой черте своего приятеля, я твёрдо произнёс:

— Нет! Завтра не получится. Если няня заметила моё отсутствие, то в следующий раз я смогу от неё удрать нескоро. Либо мы всё сделаем сегодня, либо на кладбище ты потом пойдёшь один.

Марк обречённо поник.

— Ладно! — выдохнул он после паузы. — Пойдём сейчас.

Мальчишка нехотя подошёл к комоду и до предела выдвинул нижний ящик. В дальнем правом углу там оказался спрятан холщовый мешочек с запечатанным пузырьком куриной крови, несколькими кристаллами, перочинным ножиком и ещё кое-какими мелкими магическими принадлежностями. Бегло проинспектировав предметы, Марк снова сунул их в мешочек, а сам мешок бережно положил около кровати.

Затем настал черёд двух серых балахонов из грубой ткани. Марк выудил их из того же ящика и протянул один мне.

— Надень это, — не глядя в мою сторону, шепнул он.

— Зачем? — я недоумённо взял в руки странное одеяние.

— Так надо! — важно ответил Марк, и пояснил. — Эта ткань задерживает вредное некротическое излучение. Ты же не хочешь, чтоб у тебя испортились зубы или, как у старого вервольфа, выросли волосы на спине?

С этими словами он проворно облачился в некромантский наряд. Я последовал его примеру. В длинном балахоне с прикрывающим даже лицо капюшоном мне сразу стало жарко и душно, однако проверять на себе правдивость только что услышанного предостережения совсем не хотелось. В защитных костюмах мы стали очень похожи на лубочных чернокнижников из ярмарочных спектаклей.

А Марк всё продолжал сборы. Он приподнял край своего матраса и выставил рядочком на ковре пять бутылок с медовой настойкой. Немного подумав, он рассовал две из них по карманам своего балахона, а три остальные оставил для меня.

— Мне ещё инвентарь нести, — на всякий случай пробормотал он, после чего подобрал мешочек, сунул туда книгу и, в качестве последнего штриха, заткнул себе за пояс магический жезл.

Путь до пустыря занял у нас примерно вдвое больше времени, чем если бы я шёл туда один. Мои вампирские инстинкты требовали, чтобы мы двигались по самым тёмным и укромным участкам. Марк же напротив — тщательно выбирал места, освещённые луной.

— Не хочу сломать себе ногу в какой-нибудь колдобине, — ворчливо говорил он. — Ни пса не видно!

Волшебник поудобнее перехватывал мешочек и делал солидный крюк в обход очередной колышущейся тени. Я с ним не спорил. В конце концов ночь была не его стихией, а когда другу и так неуютно, зачем создавать ему лишний дискомфорт?

Около кладбища наше движение замедлилось ещё больше. Длинные балахоны оказались жутко непрактичными при походах по кустам и высоким травам. Болтающиеся у самой земли полы норовили зацепиться за каждый сучок, а прилипающий к грубой ткани репейник можно было отодрать не иначе как с целым клоком серого ворса.

Нужный нам пустырь располагался рядом с восточной частью погоста. Ведущая от города дорога подходила к кладбищу с севера и перед главным входом делала крутой поворот на запад. Таким образом, весь восточный край некрополя оказывался почти невидим для обывательского глаза, скрытый пышными стрельчатыми арками центральных ворот и обильно увитыми плющом стенами старинной часовни.

Укромный и уединённый, восточный сектор издавна облюбовали себе для последнего упокоения местные гномьи семейства. Их аккуратные беленькие склепы с вылепленными на фронтонах гербами и похожими на названия аптечных лекарств фамилиями, вот уж много веков дремали под сенями привольно разросшихся деревьев и навевали на прохожих мысли о вечности и смерти.