Чтение онлайн

— Принято! — утвердила Наташка мое предложение. Вопреки моим опасениям, Николаевы не стали возражать дочери. Торжественный обряд присвоения им дорожных имен был поручен, вполне понятно, старейшине нашего семейного клана, Великому Змею. За неимением жезла или посоха он вытащил из багажника заводную ручку и коснулся ею коленопреклоненных аборигенов Севера:

— Сим отроковица Натаха нарекается отныне Черной Молнией. Родитель ее, отче Василий — Белым Медведем, родительница Вера — Соленой Водой. Именовать всех троих в дороге означенными именами.

Черный Гепард и Бледнолицая Сквау наблюдали за потешной процедурой с самым серьезным видом, не позволяя себе даже улыбнуться, а я скакал вокруг в восторге, что наша затея поддержана родителями.

Вечером Наташка, как всегда, помогла матери приготовить ужин, вымыла посуду, подмела вокруг палатки. Глядя на нее, я тоже взялся за дело: для начала надраил до зеркального блеска алюминиевый чайник, потом принялся за жирные сковородки. Мама похвалила меня за усердие, но тут же ввернула:

— Наташа определенно благотворно влияет на тебя, сынок. Раньше я за тобой таких приступов трудолюбия что-то не замечала. Жаль, что она не в Москве живет. Глядишь, совсем бы исправился, имея такого товарища.

У меня даже уши загорелись. Надо же — мама будто подслушала мои мысли. Но, конечно, я промолчал, ничего не ответил. Само собой — товарищ из Натахи был бы отличный. Но что толку мечтать о несбыточном?

Дедушка бережет аккумулятор и включает радиоприемник «Волги» только на ходу, когда батарея подзаряжается генератором. У «Победы» Николаевых радиоприемника нет совсем. Поэтому по вечерам обе наши семьи часто собираются вокруг моего «ВЭФа» и слушают последние известия или музыку. К симфонической музыке я равнодушен, стараюсь поймать по «Маяку» что-нибудь веселенькое в исполнении «Песняров» или «Машины времени». Папа издевается надо мной по этому поводу, говоря, что мне в детстве медведь на ухо наступил. Сам-то он мастерски играет на аккордеоне. И слух у него абсолютный: достаточно один раз услышать новую мелодию, чтобы тут же подобрать ее на аккордеоне.

Дедушка и дядя Вася чаще всего пускаются в обсуждение технических достоинств вездеходной «Нивы», проделок нерадивых ремонтников на станциях технического обслуживания или капризов двигателя, с которыми им приходилось сталкиваться в дороге. Дедушка — старый автомобильный волк. Но и дядя Вася мастер на все руки, только в крайних случаях обращается к ремонтникам, да и то, если нет нужной детали. Дома у него целый шкаф со слесарным инструментом. Он даже дочку выучил нарезать резьбу, сверлить, запаивать дырочки. Так что обоим автолюбителям есть о чем потолковать.

Нашлись общие интересы и у мамы с тетей Верой. Соленая Вода работает закройщицей в ателье, и Бледнолицая Сквау учится у нее кроить платья, блузки, юбки. Материала у них нет, но в дело идет упаковочная бумага.

Мы же с папой усаживаемся за шахматную доску. Наташка подсаживается к нам и бурно переживает за меня. В шахматах она ничего не смыслит, но видит, как редеют мои фигурки, и не на шутку огорчается. Можно сказать, морально поддерживает слабую сторону. Чтоб уравновесить шансы, папа снимает у себя заранее коня или слона. Когда-то он снимал ферзя, потом — ладью. Теперь для форы достаточно коня. Прогресс налицо. А что будет, когда я изучу теорию дебютов? Всякие там королевские гамбиты, дебют четырех коней, защиту Филидора, сицилианскую партию и прочие эндшпили? Тогда держись, Черный Гепард! Игра пойдет на равных. Можно будет подумать и насчет категории. На гроссмейстера я, понятно, пока еще не замахиваюсь… Пока что чаще всего проигрываю папе. И все-таки охотно сажусь за шахматы. Доска у нас большая, фигуры крупные, выточенные из цветной пластмассы, такие гладенькие и красивые, что даже держать их в руках приятно. Мудрая эта игра шахматы! Сколько мы играем с папой, а двух совершенно одинаковых партий еще ни разу не случалось, всякий раз что-то новое, другое.

Шахматная партия затягивается, и Наташка начинает скучать, поглядывать по сторонам. Оно и понятно: все-таки одно дело напряженно обдумывать очередной хитрый ход или разгадывать уловки противника, и совсем другое — глядеть на доску со стороны, да еще не зная правил игры. И мне пришла в голову счастливая мысль научить Наташку занятной игре, которой давно увлекается наша семья.

— Ты в слова любишь играть, знаешь эту игру?

— В какие еще слова? — удивилась Наташка. Как я и предполагал, она о ней ничего не слыхала. До Ледовитого океана эта игра еще не дошла.

— Хочешь, научу?

— Что за вопрос? Конечно, хочу.

— Тогда слушай и вникай. Берется какое-нибудь слово, желательно подлиннее и такое, чтобы в нем было много ходовых букв.

— Что значит — ходовых?

— Ну, таких, которые употребляются часто. Не «Ы» или «Щ», а скажем, таких, как «А», «П», «О»… Понимаешь? Из букв взятого слова составляются новые слова. Побеждает тот, кто сумел составить больше слов. Но не всяких. Есть некоторые ограничения. Засчитываются только существительные, в единственном числе, в именительном надеже. Глаголы, имена собственные, сокращения типа МТС, ТАСС и тому подобное выписывать нельзя. Ясно?

— А как с местоимениями, числительными? Их писать можно?

— Местоимения нельзя, — уточнил я, — а числительные, только в одно слово, можно.

— А если у слова нет единственного числа, например, сани, ножницы, тогда как? — не унималась дотошная Наташка.

— Такие слова допускаются.

Мы вырвали из широкого блокнота по листу и легли на прорезиненный матрасик так, чтобы нельзя было подглядывать друг у друга.

Для удобства под бумагу пришлось подложить по куску фанеры.

— Какое слово возьмем?

Я осмотрелся вокруг. Мы лежали возле самых колес «Волги».

— Давай, возьмем слово «АВТОМОБИЛЕСТРОЕНИЕ», — предложил я. — Смотри, сколько в нем самых распространенных букв.

— Согласна. А как со временем? Будем писать до утра?

— Ограничимся двумя часами, — серьезно ответил я.

— Я пошутила! Неужто мы будем два часа корпеть над одним-разъединственным словом? — возмутилась Наташка.

— Еще и не хватит времени. Попросишь добавки, — заверил я ее.

— Ну, поехали! — дурашливо замахала Наташка смуглыми ногами под самым моим носом.

— Лежи смирно, не мешай думать! — прикрикнул я на нее.

Для начала я выписал самые легкие слова, которые сами, что называется, просились на бумагу. Столбики быстро удлинялись. Столбики — потому что я для удобства проверки, и чтобы не повториться нечаянно, сразу же начал выписывать их с разбивкой на одинаковую первую букву: авто, автол, автор; балет, билет, бинт, бант; волос, ворот, ворона, вобла и так далее.

Любопытство сильно разбирало меня. «Неужели она напишет больше слов, чем я? Быть того не может!» Мне очень хотелось хоть одним глазком заглянуть в ее листок, но правила честной игры запрещали такое подглядыванье. К тому же я был уверен в своих силах. Но невольно замечал, что и Наташка пишет почти все время, с маленькими остановками.

Поразмыслив, я поднатужился и заполнил еще несколько столбиков на другие согласные буквы. Из меня сыпалось, как из мешка. Появились длинные столбики слов на «Т», «Р», «Л», «Н».