Чтение онлайн

— Ну надо же! — ахнул инспектор Ремидж, хлопнув рукой себя по бедру. — Мистер Эгг, я восхищен вашей сообразительностью!

— Все дело в пришедшей в голову идее, — согласился Монти. — «Коммивояжер, не хочешь тратить усилия понапрасну — используй свой интеллект». Так записано в Руководстве.

Когда в один из дождливых ноябрьских вечеров Симон Грант, глава созданной им империи по производству нитрофосфатов, исчез с лица земли, не было ничего удивительного в том, что это вызвало беспокойство и тревогу только у членов его семьи и друзей, а на фондовой бирже был замечен лишь незначительный рост акций компании. Но когда по прошествии нескольких дней — каким бы болезненным ни оказалось это открытие, — стало очевидно, что концерн, испарившись в чистом прозрачном воздухе, оставил после себя одно лишь название, так как одновременно с Симоном Грантом таинственным образом исчезли и все принадлежащие концерну активы, именно тогда наступил момент, когда поднявшиеся чудовищной силы шум и крик потрясли три континента и, по удивительному стечению обстоятельств, на час или чуть больше нарушили размеренное течение жизни мистера Монтегью Эгга.

Участие в этой истории мистера Эгга объяснялось не тем, что его фамилию можно было увидеть в списке акционеров обанкротившегося концерна, и не тем, что он мог поведать миру историю невероятного знакомства с исчезнувшим финансистом. Его участие в этом деле объяснялось абсолютной случайностью и являлось следствием заявления, сделанного министром финансов Великобритании о дефиците бюджета, что в конечном итоге не могло не иметь чудовищных последствий для компаний, занимающихся продажей вин и алкогольных напитков. В тот момент, когда мистер Эгг, коммивояжер компании Plummet & Rose, добрался до Бирмингема, последовал приказ о его немедленном возвращении для участия в конференции, на которой руководство намеревалось обсудить политику компании в свете грянувших событий. Таким образом, даже не подозревая об этом, мистер Эгг попал на поезд, из которого неожиданно и при весьма странных обстоятельствах исчез Симон Грант.

Обстоятельства дела об исчезновении Симона Гранта приводили в замешательство своей на первый взгляд казавшейся простотой. В то время железнодорожная компания LMS, организующая и осуществляющая связь между Англией, Шотландией и Уэльсом, имела в расписании движения поездов ночной экспресс по маршруту Бирмингем — Лондон. Отправляясь из Бирмингема в 9.05, до прибытия в Хьюстон в 12.10, поезд останавливался дважды — в Ковентри и Рагби. Мистер Грант присутствовал на обеде, устроенном в его честь одним выдающимся бизнесменом из Ковентри, во время которого он имел бесстыдную наглость произнести речь на тему процветания британского бизнеса. Затем он поспешил на экспресс, отправляющийся из Бирмингема, намереваясь доехать до Рагби и провести ночь у лорда Бадлторпа — олицетворения финансовой непоколебимости и высокой нравственности. В 9.57 два известных и уважаемых магната из Ковентри не только видели Гранта в вагоне первого класса, но и беседовали с ним до отправления поезда. В этом вагоне находился еще один пассажир — не кто иной, как сэр Гекльбери Баулер, баронет, известный любитель скачек и азартных игр. В ходе беседы с баронетом, с которым он едва был знаком, мистер Грант сказал, что путешествует один по той лишь причине, что его секретарь внезапно заболел. Спустя некоторое время, когда поезд находился между Ковенгри и Рагби, мистер Грант вышел в коридор, бормоча что-то по поводу духоты в вагоне. И больше его никто не видел.

Первый знак, который не предвещал ничего хорошего, был обнаружен в Рагби. Им стала открытая настежь дверь, служащая для перехода из вагона в вагон. Она время от времени хлопала с таким шумом, что это не могло не привлечь внимания. Вскоре была обнаружена еще одна находка: в нескольких милях против движения поезда на железнодорожных путях были найдены принадлежавшие мистеру Гранту пальто и шляпа. Это, конечно же, породило самое печальное предположение о судьбе пропавшего. Дальнейшие поиски не дали никаких результатов: труп Симона Гранта обнаружен не был, как, впрочем, не были обнаружены и другие доказательства того, что вообще какое-либо тело выпало из вагона. В кармане пальто находился билет в вагон первого класса по маршруту Ковентри — Рагби, что, естественно, исключало то, что мистер Грант проходил мимо контролеров на железнодорожной станции. Более того, лорд Бадлторп, желая проявить любезность, отправил за ним в Рагби машину со своим личным шофером и лакеем. В то время как шофер стоял у барьера, лакей ходил взад и вперед по платформе в поисках магната. Оба они довольно хорошо знали мистера Гранта в лицо и клялись, что на этой станции никто из поезда не выходил. Позднее выяснилось, что не было ни одного пассажира, который бы подошел к контролерам, не имея при себе билета до Рагби или до другой станции. Более того, не было обнаружено никаких несоответствий при проверке билетов, проданных до Рагби в Бирмингеме и Ковентри.

Оставались еще два варианта исчезновения, в равной мере правдоподобных и убедительных. Поезд Бирмингем — Лондон, прибыв в Рагби в 10.24, отправился дальше в 10.28. Однако на станции экспресс был не единственным: на соседнем пути, пыхтя и выпуская пар, находился «Irish Mail», остановившийся на три минуты. А уже в 10.25 с шумом и ревом он продолжил путь на север. Если экспресс прибыл без опоздания, Симон Грант мог выскользнуть из вагона и пересесть в этот поезд, в 2.25 быть в Холихеде, успеть в последнюю до поднятия трапа минуту запрыгнуть на пароход и уже в 6.35 быть в Дублине. А далее только одному Богу известно, где он мог очутиться через несколько часов. Лакей лорда Бадлторпа был искренне уверен, что в этой истории обязательно должен присутствовать «обман с переодеванием», — сделать это было несложно, зайдя в туалет или свободное купе. Главному инспектору Пикоку, которому было поручено вести расследование, такая версия казалась вполне вероятной. Более того, в сравнении с остальными выдвигаемыми предположениями, у нее было определенное преимущество — всех пассажиров, попадавших на почтовый пароход, пересчитывали. В этом случае возникал вопрос, требующий тщательной проверки, — приобретение билетов. То, что Симон Грант будет подвергать себя риску, приобретая билеты на «Irish Mail» во время его стоянки, вызывало большое сомнение. Следовательно, он или купил билеты заранее, или в Рагби их ему передал сообщник. Инспектор Пикок воодушевился, узнав, что билеты на поезд-пароход из Рагби до Дублина действительно, были приобретены по запросу лондонских агентов компании LMS на немыслимо глупое имя — Соломон Гранди. Мистер Пикок знал не понаслышке, сколь изощренны бывают люди при выборе вымышленных имен, при этом не исключая полностью своих инициалов. Основным мотивом, безусловно, является желание что-то скрыть, но чтобы мелочи — инициалы на часах, портсигарах и т. д. не вызывали подозрения, люди оставляют инициалы без изменения. Надежды мистера Пикока возросли еще больше, когда он обнаружил, что, помимо своего ужасного имени, Соломон Гранди (о боже, что за имя!) сообщил кассиру не только неверный, но еще и несуществующий адрес. И вот, когда перспектива близкого раскрытия дела уже ни у кого не вызывала сомнения, в одну минуту все версии лопнули. Причина заключалась не только в том, что не существовало никакого Соломона Гранди, путешествующего на пароходе в ту ночь или любую другую, и не в том, что билет на это имя был все же предъявлен или аннулирован, а в том, что мистер Соломон Гранди просто никак не мог оказаться на «Irish Mail» по причине, связанной с перегревом буксы. Экспресс Бирмингем — Лондон именно в ту ночь, а не в какую-либо другую, влетел в Рагби на всех парах с опозданием на три минуты и спустя две минуты после того, как «Irish Mail» уже ушел со станции. И если план исчезновения Симона Гранта строился на этом, то, без сомнения, теперь его исчезновение у разозленного инспектора Пикока стало вызывать еще больше вопросов. Что же, на самом деле, произошло с Симоном Грантом?

Обсуждая этот вопрос с коллегами, старший инспектор пришел к выводу: Грант действительно предполагал пересесть на «Irish Mail» и с этой целью оставил дверь вагона открытой, чуть раньше выбросив из поезда свою одежду. Это должно было навести полицию на ложный след. Как еще он мог повести себя в ситуации, обнаружив, что поезд уже ушел? Ему оставалось только пересесть на другой поезд. Но уйти со станции, каким-то образом миновав контролеров, он не мог. Тщательное расследование убедило инспектора Пикока в том, что, окажись он на месте пропавшего, выйти со станции ему было бы чрезвычайно трудно. Можно было также предположить, что Грант до утра бродил по прилегающей к вокзалу территории. Но и от этой версии инспектор вынужден был отказаться, узнав, что незадолго до этого на стации произошел несчастный случай, что заставило обслуживающий персонал особенно внимательно наблюдать за случайными пассажирами, прогуливающимися по платформе. К тому же две бригады путевых рабочих осуществляли ремонтные работы и не могли бы не заметить человека, бродящего неподалеку. Инспектор Пикок все же не стал отказываться от этой версии развития событий, но, сочтя ее рутинной, передал своим коллегам. Сам же приступил к тщательной проверке еще одной версии, которую он намеревался проверить до того, как «Irish Mail» направил его по ложному пути.

Согласно второй версии, Симон Грант вообще не покидал экспресс. И если первый план провалился, что могло быть лучше, чем вернуться в вагон и продолжить путешествие, доехав до Хьюстона? Его сообщник, возможно, еще до прибытия поезда в Рагби известил магната о том, что «Irish Mail» уже покинул станцию; Грант проявляет решительность, быстро бежит к кассе — и все, путешествие можно продолжать дальше.

Но и эта версия просуществовала недолго: когда инспектор опросил служащих кассы, выяснилось, что в тот вечер позже 10.15 не было продано ни одного билета. Более того, в Хьюстон не прибыло ни одного безбилетного пассажира. Отпадала и версия нахождения сообщника на платформе, так как первоначальный план исчезновения Гранта вообще не предполагал его присутствия.

Продолжая размышлять дальше, инспектор пришел к выводу, что если была предусмотрена возможность возникновения непредвиденной ситуации, билеты могли быть куплены заранее. В этом случае доказать что-либо будет чрезвычайно сложно; ибо количество проданных билетов будет точно соответствовать количеству пассажиров. И все же Пикок приступил к изнурительному исследованию билетов, проданных в Лондоне, Бирмингеме, Ковентри и Рагби на протяжении нескольких недель, предшествующих исчезновению, надеясь, что, возможно, вторая половина билета, предназначенная для обратной поездки и, как правило, приобретаемая сразу вместе с билетом, даст новые доказательства. Кроме того, он выступил с обращением по радио, и именно в этом месте кривая расследования пересеклась с орбитой мистера Монтегью Эгга.

«В комиссариат полиции

Сэр, — писал мистер Эгг аккуратным почерком, — из ежедневных сообщений прессы и радио я понял, что Вы разыскиваете всех, кто находился в экспрессе, отправляющемся в 9.05 по маршруту Бирмингем — Лондон. Намерен сообщить, что в интересующий Вас день я ехал (вагоном 3-го класса) из Ковентри до Хьюстона. Можете располагать мною. Я готов встретиться с Вами и ответить на все интересующие Вас вопросы. Учитывая, что являюсь торговым представителем компании Plummet & Rose, продажа вин и алкогольной продукции, Вам не удастся застать меня по адресу постоянного проживания. По этой причине я прилагаю список отелей, в которых могу останавливаться в ближайшее время.

С уважением.

М. Эгг».

Далее произошло следующее. Мистер Эгг находился в Олдхеме, и как-то вечером в его номер постучали, сообщив, что в холле его ожидает мистер Пикок.

— Чем могу быть вам полезен? — задал вопрос Монти, готовый ко всему, начиная от получения большого заказа до встречи старого знакомого, желающего поведать очередную историю неудачника.

Инспектора Пикока, казалось, интересовало все, что имело к мистеру Эггу хоть малейшее отношение. И из этих мелочей и деталей, как из кубиков, он надеялся составить картинку, которая помогла бы ему понять, что же в действительности произошло в ту ночь. Монти рассказал, что в тот день ему удалось довольно успешно провести переговоры и он прибыл на станцию задолго до отправления, что позволило ему занять в вагоне хорошее место сразу, как только поезд прибыл на станцию.

— Я был необычайно рад, что все так удачно складывалось, — добавил коммивояжер. — Знаете, наша работа учит ценить даже малейшее ощущение комфорта; особенно когда вокруг много людей, как это было той ночью.

— Да, я знаю, что вагон был переполнен, — недовольно заметил инспектор. — Кому как не мне это знать. Вы поймете, что я имею в виду, если скажу, что нам удалось связаться со всеми пассажирами того поезда и, учитывая обстоятельства, опросить каждого.

— Да, без рутины в нашей с вами работе не обойтись, — с пониманием и уважением проговорил Монти, видя, что перед ним сидит специалист своего дела. — Извините, я правильно вас понял: вы получили сведения обо всех пассажирах, ехавших в поезде?