Чтение онлайн

Итак, Бриджит тогда уехала на неделю. Кажется, в Нью-Джерси, на какие-то очередные курсы, где ее должны были обучить еще эффективнее руководить людьми. Какая-то дурацкая конференция или что-то в этом роде. Естественно, через несколько минут после ее отъезда появился Люк со своим одеколоном и недельным запасом трусов. Какой смысл в пустой квартире, если не использовать возможность заняться сексом в любой комнате, не боясь, что тебя прервут?

Это было великолепно. Почти как семейная жизнь, но при этом никто никому не перекрывает кислород. Каждый вечер мы мчались домой, готовили ужин, неторопливо принимали вместе ванну, занимались любовью на полу в кухне, на полу в ванной, на полу в гостиной и на полу в спальне. Утром мы вместе выходили на работу и садились в один и тот же поезд. У него для меня всегда был в запасе жетон метро. После первой пересадки он целовал меня на виду у всех пассажиров и говорил: «До вечера. Сегодня моя очередь готовить ужин». Семейное счастье!

Всю среду я паршиво себя чувствовала. Но так как я давно привыкла паршиво чувствовать себя на работе, то не обратила на это внимания. Только по пути от метро домой я поняла, что со мной действительно происходит нечто странное. Меня бросало то в жар, то в холод, и все тело ужасно болело.

Поднимаясь по лестнице, я уже еле ноги переставляла. Люк распахнул дверь на лестничную площадку и, широко улыбаясь, крикнул: «Привет, дорогая, вот ты и дома!» Он втащил меня в квартиру со словами: «Ужин сейчас принесут. Я никак не мог решить, тебе шоколадный или земляничный коктейль, поэтому заказал оба. А теперь надо срочно снять с тебя эту мокрую одежду!». Он часто так говорил, хотя, конечно, моя одежда вовсе не была мокрой.

– Ну-ка давай, – продолжал притворяться он, расстегивая мой плащ от Дианы Ригг. – Да ты же насквозь промокла!

– Нет, Люк, – попробовала я слабо возразить. Я боялась потерять сознание.

– Ни слова больше, юная леди, – он ничего не желал понимать. Он вжикнул молнией на моем джемпере и принялся стаскивать его с меня.

– Люк, я что-то неважно себя… – попробовала я еще раз.

– Ты что, хочешь простудиться и умереть? – продолжал забавляться он. – Рейчел Уолш, ты подхватишь пневмонию! – он уже добрался до лифчика. – Все мокрое! Насквозь! – он расстегивал лифчик.

В обычный день к этому моменту я уже завелась бы и, возможно, начала бы раздевать его. Но не в ту среду.

– А теперь – юбка, – он нащупал пуговицу у меня на талии. – Боже мой, да с нее просто течет. Должно быть, небеса разверзлись и…

Тут он, должно быть, заметил, что я не отвечаю на его ласки и шутки с обычным энтузиазмом, потому что вдруг остановился.

– С тобой все в порядке, детка? – взволнованно спросил он.

– Люк, со мной… что-то не то, – с трудом выговорила я.

– Что «не то»? – он еще больше взволновался.

– По-моему, я заболела.

Он положил мне руку на лоб, и я почти застонала от удовольствия – прохладная рука на пылающем лбу.

– Господи! – ахнул он. – Да ты вся горишь! Детка, прости меня… А я-то… стал тебя раздевать… – он торопливо закутал мои плечи джемпером, а сверху накинул плащ.

– Пойдем-ка к огню, – сказал он.

– У нас нет огня, – слабо возразила я.

– Сейчас я разведу огонь, – успокоил он меня. – Будет все, что ты захочешь.

– Мне бы лечь в постель, – сказала я. Мне самой казалось, что мой голос доносится откуда-то издалека.

У него загорелись глаза:

– Прекрасно!

Но он тут же понял, что я имею в виду, и сник:

– Ах да, конечно, детка.

Я стащила с себя остатки одежды и просто сбросила их на пол. Хотя, честно говоря, я иногда так поступала, и не будучи больной гриппом. Я залезла в постель, под прохладную простыню. На какое-то мгновение мне показалось, что я на небесах. Должно быть, я задремала, потому что следующее, что увидела, был Люк с двумя коктейлями в руках.

– Шоколадный или земляничный? – спросил он. Я молча помотала головой.

– Так я и думал, – улыбнулся он и потер себе лоб. – Надо было заказать ванильный!

– Нет, Люк, – прошептала я. – Просто… я не хочу есть. Ничего не хочу. Наверно, я умираю… – мне удалось слабо улыбнуться.

– Не шути так, Рейчел, – строго приказал Люк. – Шутки заразны.

– Нет. Шутки полезны, – еле ворочая языком, поправила я. Именно так всегда говорила Хелен.

– Побудешь одна, пока я выйду ненадолго? – ласково спросил он.

Должно быть, у меня сделался очень несчастный вид.

– Я только до аптеки и обратно! – поспешно заверил он. – Купить тебе лекарство.

Он вернулся примерно через полчаса с огромным пакетом, набитым всякой всячиной начиная с термометра и кончая микстурой от кашля.

– Но у меня нет кашля, – слабым голосом заметила я.

– Может начаться, – возразил он. – Лучше быть готовыми к этому. А теперь давай измерим температуру.

– Тридцать восемь градусов! – возопил он и принялся, как ненормальный, подтыкать мне одеяло, так что я очень скоро оказалась в своеобразном коконе.

– Женщина из аптеки сказала, что тебе надо быть в тепле. Но… ты и без того такая горячая! – бормотал он.

К полуночи температура у меня поднялась до сорока, и Люк вызвал врача. Вызвать врача на дом на Манхэттане стоило столько же, сколько купить трехкомнатную квартиру. Должно быть. Люк и в самом деле любил меня.

Доктор провел у нас три минуты, поставил мне диагноз «грипп – классический, настоящий грипп, а не просто простуда», – сказал, что от этого ему нечего прописать мне, взял с Люка деньги и отбыл. Следующие три дня я провела в полузабытьи. Я бредила, совершенно не соображая, где я и какой сегодня день. У меня все болело. Я то дрожала от холода, то потела. Без помощи Люка я не могла даже приподняться, чтобы принять гаторейд, которым Люк меня поил.

– Ну, пожалуйста, детка, – увещевал он. – Тебе нужно много жидкости и глюкоза.

Люк отпросился с работы на четверг и пятницу, чтобы ухаживать за мной. Когда я приходила в себя, он всегда был рядом. Сидел на стуле у моей кровати и смотрел на меня. А иногда его голос доносился из соседней комнаты. Он разговаривал по телефону с кем-нибудь из друзей.

– Самый настоящий грипп, – говорил он даже с некоторой гордостью. – Классический. Не просто простуда. Нет, в таких случаях ничего не прописывают.

К вечеру субботы мне стало легче настолько, что меня стало можно, завернув в одеяло, отнести в гостиную. Там Люк положил меня на кушетку. Я попыталась посмотреть телевизор, но выдержала не больше десяти минут. Обо мне никто никогда раньше так не заботился.

А теперь посмотрите-ка на нас: мы настоящие враги. Как же это все получилось?

Отдельные члены нашей семьи явились в воскресенье навестить меня. Прищурившись, я поздоровалась с родителями. Они подошли ко мне, сгибаясь под тяжестью сладостей, привезенных с собой. Нет, вы только посмотрите на них, какие заботливые! Пытаются купить меня своими шоколадками. Так, вы говорите, я тупая? Я слишком высокая, не так ли?