Чтение онлайн

Потом в прихожую вломился Пол, нагруженный сумками.

– О боже, только не это! – воскликнула Хелен с верхней ступеньки лестницы. – Мне никто не сказал, что ты тоже приедешь! Ты надолго?

– Нет.

– Лучше бы ты вообще не приезжал. Теперь мне придется найти себе работу, чтобы не бывать дома.

Несмотря на то, что Хелен переспала со всеми своими преподавателями (по крайней мере, так она говорила), ей удалось успешно завалить все экзамены в университете за первый курс. Она проучилась еще год на первом курсе, но, не сдав экзамены и на этот раз, послала университет подальше. Все это случилось прошлым летом, и Хелен до сих пор не работала. Вместо этого она околачивалась дома, надоедая маме и то и дело, подбивая ее сыграть в карты.

– Хелен, оставь в покое деверя, – послышался мамин голос. Тут же рядом с Хелен появилась и она сама.

Я с ужасом ждала встречи с мамой. А сейчас я чувствовала себя так, словно у меня в груди – лифт и он стремительно летит вниз, в шахту, в желудок. Сквозь пелену в ушах я слышала, как Хелен объясняла свое поведение:

– Но я его ненавижу! А ты всегда учила меня говорить правду…

Мама не приехала в аэропорт вместе с папой. Впервые с тех пор, как я стала жить не дома, она не встретила меня в аэропорту. У меня были все основания считать, что она ужасно зла на меня.

– Привет, мама, – пробормотала я. Взглянуть ей в глаза я не смогла.

Она улыбнулась мне печальной улыбкой мученицы, и я испытала острое чувство вины, которое едва не заставило меня сразу же схватиться за спасительный пузырек с валиумом.

– Как долетели?

Я терпеть не могу притворной вежливости. Ненавижу, когда делают хорошую мину при плохой игре.

– Мама! – выпалила я. – Мне очень жаль, что вы так перепугались, но со мной не случилось ничего страшного. Я не наркоманка и вовсе не пыталась покончить с собой.

– Рейчел, когда ты перестанешь врать?

Воображаемый лифт внутри меня падал и падал, от этого падения меня даже затошнило. Все перемешалось: вина, стыд, гнев, раскаяние.

– Я не вру! – возмутилась я.

– Рейчел, – сказала мама, и в ее голосе звучали истерические нотки, – тебя отвезли в больницу по «скорой» и промыли тебе желудок.

– Но в этом не было никакой необходимости, – объяснила я, – это ошибка.

– Нет, не ошибка! – гневно выкрикнула мама. – Им пришлось сделать это, потому что ты не подавала признаков жизни.

«Неужели это правда?» – подумала я, и прежде чем успела что-либо ответить, мама опять бросилась в атаку.

– И у тебя действительно проблемы с наркотиками, – продолжала она. – Бриджит сказала, что ты их принимаешь горстями, и Маргарет с Полом говорят то же самое.

– Да, но… – я попыталась объяснить. Одновременно я ощутила прилив дикой злобы на Бриджит, но с этой эмоцией пришлось повременить до подходящего случая. Не могла я допустить, чтобы моя мать так из-за меня расстраивалась. Я давно привыкла, что отец на меня кричит. Это меня абсолютно не трогало. Разве что смешило. Но когда мама бросает в лицо что-нибудь вроде «ты меня разочаровала» – это и правда неприятно.

– Ладно, я действительно иногда принимаю наркотики, – признала я.

– Какие? – спросила она.

– Да ты прекрасно знаешь!

– Нет, не знаю.

– Ну, может быть, немного кокаина…

– Кокаин! – задохнулась мама. Она застыла, будто я, по меньшей мере, дала ей пощечину. Она же ничего не понимает в этом. Люди ее поколения содрогаются от ужаса при одном лишь слове «наркотики».

– Ну и как? Клево? – спросила Хелен, но я не обратила на нее внимания.

– Это только звучит страшно, – умоляюще произнесла я, глядя на маму.

– И вовсе это не страшно звучит!

Хоть бы Хелен провалилась со своими дурацкими репликами!

– Кокаин не приносит вреда и не вызывает привыкания. Его все принимают! – убеждала я маму.

– А я вот нет, – пожаловалась Хелен. – Хотелось бы попробовать.

– Среди моих знакомых нет никого, кто это делает, – сказала мама. – Ни одна из дочерей моих подруг этим не занимается.

Я очень старалась совладать со вновь нахлынувшей яростью. Послушать маму – я единственный человек в целом мире, который когда-либо оступался или ошибался. «В конце концов, – воинственно подумала я, – ты – моя мать, и это ты сотворила меня такой, какая я есть!» Но, слава богу, – видимо, у Джереми Бидла как раз был обеденный перерыв, – мне как-то удалось удержаться от этих слов.

Перед тем как отправиться в Клойстерс, я прожила дома два дня.

Это были весьма неприятные два дня. Меня здесь не любили. Исключение составляла лишь Маргарет, которая не прошла квалификационных испытаний, а среди остальных все время шло соревнование за звание самой нелюбимой дочери, как за пост президента США. Тут существовала ротация: мы то и дело сменяли друг друга. Инцидент с моим «самоубийством» заставил Клер потесниться, и теперь мне не было равных.

Еще в аэропорту, едва я успела выйти из самолета, папа сообщил мне, что при поступлении в Клойстерс мне придется сдать кровь на анализ.

– Имей в виду, – нервно добавил он, – если ты собираешься принимать что-нибудь, нет, я вовсе не утверждаю, что ты собираешься… но если… то анализ это покажет и тебя не примут.

– Папа, – ответила я, – повторяю: я не наркоманка, так что не о чем волноваться.

Я едва не добавила, что как раз накануне проглотила презерватив с кокаином и теперь жду, чтобы он вышел, но с чувством юмора у папы явно было плохо, так что я не стала рисковать. Папины страхи не имели под собой никакой почвы. Я не собиралась принимать наркотики.

Дело в том, что у меня их просто не было. По крайней мере, запрещенных. То есть был, конечно, вполне добропорядочный валиум, но это не в счет, ведь я приобрела его по рецепту. Неважно, что рецепт я купила в Ист-Виллидже у опустившегося врача, которому дорого стоило содержание бывшей жены и не менее дорого – пристрастие к героину. Разумеется, мне хватило ума не пытаться провезти через границу кокаин или еще что-нибудь запретное. Я гордилась, что поступила, как взрослый, разумный человек.

Это вовсе не была такая уж большая жертва. Просто я твердо знала, что не буду испытывать недостатка в наркотиках, пока рядом Анна.

Но дело в том, что Анны-то рядом как раз и не оказалось. Из скупых и осуждающих маминых фраз я узнала, что Анна не нашла ничего лучше, как поселиться со своим дружком Шейном. А этот мальчик умел развлечься! Про него говорили: «Шейн живет на полную катушку!» На износ. До упора.

Странно, но я тосковала не по кокаину, а по валиуму. То есть это не странно: столь быстрые и существенные перемены в моей жизни, естественно, были для меня потрясением, а кроме того, я очень болезненно переживала натянутые отношения с матерью. Неплохо было бы снять напряжение. Но мне удалось удержаться и не принимать спасительные белые таблетки. Я действительно хотела попасть в Клойстерс. Если бы у меня было побольше времени (и хоть сколько-нибудь денег), я бы даже купила себе новую одежду для Клойстерса.