Чтение онлайн

Собрать пионеров для разучивания песни оказалось делом непростым. Виктор Сергеевич поручил это капитану яхты Маше Гудковой, но она авторитетом среди команды не пользовалась. Тогда пришлось прибегнуть к помощи положенца Темы Шандыбкина: «Соберешь народ – получишь компот!» Шандыбкин справился без проблем. Правда, сам песню учить отказался. Берег голос и имидж.

Накануне родительского дня провели генеральную репетицию возле яхты. Воспитатель построил хор, вожатый вывел танцевальную группу. Пока без костюмов.

– Начали! – Виктор Сергеевич взмахнул руками, словно великий дирижер и строитель Валерий Гергиев.

Хорошо, что здание штаба находилось далеко от шестой яхты и Зинаида Андреевна не услышала песенку. Иначе рисковала впасть в депрессию.

Хор грянул «Таганку».

Девочки перекрикивали мальчиков. Пели серьезно и сосредоточенно. Соскучились по родителям, хотели порадовать. О содержании текста, похоже, не задумывались. Зачем? Воспитателю виднее, он за это деньги получает. Танцевальная группа тоже не дурачилась. Скакали на палках, от души размахивая саблями и рискуя оставить партнеров без глаз.

Вожатый обреченно опустился на траву. Слов у него не было. Воспитатель, наоборот, продолжал дирижировать и улыбаться. У него получилось, он справился! Хорошо поют, молодцы!

Спели не всю песню, а лишь два куплета. Больше не имело смысла – танец не слишком продолжительный.

– Ты чего наделал, дирижер? – устало спросил вожатый, когда смолкли последние слова песни.

– А что? – Воспитатель был явно доволен.

– Правильно в одной песенке поется – фарш невозможно провернуть назад, и мяса из котлет не восстановишь… Ты как был уркой, так уркой и останешься. Я тебе что велел? Про Гражданскую войну выучить! «Тачанку» там или «Шел отряд по берегу». А ты что натворил? Какой казенный дом, какая Таганка?!

– Так я других песен и не знаю, – развел руками Виктор Сергеевич.

– Спросил бы! Языка, что ли, нет? Как чувствовал, нельзя тебя ничего поручать!

– Поучи жену щи варить! – огрызнулся Виктор Сергеевич. – Песня ему не нравится… Нормальная песня. Подумаешь, не про войну. Зато за душу берет!

– А нас теперь за жопу возьмут! Не пойму, ты серьезно говоришь или придуриваешься?.. Короче, делай что хочешь.

Евгений Дмитриевич поднялся с травы, махнул рукой и побрел в каморку.

Воспитатель несколько секунд смотрел ему вслед, потом обернулся на ожидающий команду хор. Блин, а ведь действительно возьмут… Расслабился, однако. Но переучивать поздно. До утра не успеть.

* * *

– Шухер!.. Пожар!..

Евгений Дмитриевич вздрогнул, открыл глаза. Воспитатель ворвался в каморку, присел на раскладушку, посмотрел на напарника, который прилег покемарить после утренней линейки. Виктор Сергеевич, не паниковавший даже в смертельно опасных ситуациях, сейчас выглядел чрезвычайно озабоченно.

– Линять надо! Пакуй «сидора».

– Что случилось? – Вожатый, словно подброшенный пружиной, вскочил с койки.

– Вышкин в лагере!

– Какой Вышкин?

– У нас с тобой один Вышкин. Николай Филиппович. Хозяин зоны.

– Погоди, погоди… Откуда ему здесь взяться? Сдали нас, что ли?

– Родительский день сегодня! Знаешь, к кому он приперся? – Виктор Сергеевич вытащил из-под раскладушки рваный полиэтиленовый пакет и начал складывать туда свои нехитрые пожитки.

– Ну?

– К Косте Жукову! Отчим он его! Повезло еще, что я его первым срисовал. Он не при форме, в костюмчике. Возле плаца сейчас пасется с женушкой. Короче, валить надо, пока не поздно.

– Может, пронесет? Не узнает?

– Тебя, может, и не узнает… А не узнает, так малец сдаст. А меня даже в костюме черта срубит. Сейчас праздник начнется, мы через дырку заборную в тайгу уйдем. Через ворота опасно, там Зинаида родителей встречает. Сбегай пока на камбуз, попроси у Мальвины харчей на пару дней.

– Погоди ты, не гоношись! Сорваться никогда не поздно. Давай отсидимся где-нибудь.

– А концерт? Дирижировать кто будет? И кружки еще показывать. По-любому нарвемся.

– Дирижировать не надо, сами споют и спляшут. С кружками разберемся. Не дрейфь.

Воспитатель положил пакет на раскладушку, немного подумал.

– Ладно. Схоронимся пока. Только не вместе.

Виктор Сергеевич всегда помнил про общак. И извлекать его из тайника при вожатом не собирался.

– Я за душевыми отсижусь, там никто не шарится. А ты в тайге пережди. Если не сдадут нас, я в десять на ворота выйду.

– Договорились.

Евгений Дмитриевич осторожно выглянул из каморки. На веранде слушала плеер Леночка. Вожатый подкрался к ней, снял наушники.

– Лена, мы с Виктором Сергеевичем, похоже, отравились кашей. Сходим в санчасть. Через двадцать минут начнется концерт. Отряд надо вывести на плац и построить. Песню они выучили, номер тоже. Тебе только отмашку дать. Сделай, пожалуйста. – Кольцов скривился, взявшись за живот, словно раненый.

– Конечно, конечно, – засуетилась Леночка, – не волнуйтесь, Евгений Дмитриевич, все сделаю!

– Если нас будут искать, мы на больничном до завтрашнего утра.

Вожатый вернулся в каморку, повторил напарнику легенду. Собрав вещички, протянул ему руку:

– На всякий случай, до свидания. Мне было приятно иметь с вами дело, Виктор Сергеевич. Вы хороший педагог, хотя и не идеальный.

– Бывай. – Воспитатель протянул бывшему менту свою руку. Чего, наверное, никогда бы не сделал в прошлой жизни.

Родители и родственники со всех сторон обступили небольшой уютный плац, ожидая встречи со своими чадами. Праздничное настроение витало в воздухе вместе с воздушными шариками, украшавшими капитанский мостик-трибуну. Звенели старые добрые пионерские песни. «Эх, хорошо в стране советской жить…» Привезенные подарки и гостинцы дожидались своего часа.

Николай Филиппович Вышкин вместе с законной супругой заняли места в первом, блатном ряду. Многие, зная социальный статус начальника колонии, пропустили его вперед. (Мало ли пригодится?.. От тюрьмы и от сумы…) Вообще-то сначала он не собирался приезжать на родительский день – других дел выше вышки. Но потом прикинул, что с пасынком надо налаживать отношения, которые пока не складывались. Неродной сын и есть неродной. Но это сын его любимой женщины, и, доставляя радость ему, он доставит радость ей. В универмаге Николай Филиппович купил игрушечный китайский набор американского полицейского – пластмассовые наручники, дубинку, пистолет и серебристый жетон. Пусть воспитывается в правильном, государственном направлении. Жаль, не было набора отечественного милиционера. Могли бы уж сделать. Кругом сплошная американщина.