Чтение онлайн

Хок невозмутимо ответил:

– Самую малость.

Она уставилась на него в ужасе и смятении. Хок ждал логического вывода. Но ход ее мысли был непредсказуем.

– Не могу поверить. Я сбежала с человеком, которого едва знаю.

Вот это вираж! Попробуй-ка теперь выпутаться. И что ты теперь ей скажешь?

Она рассеянно помешивала варево в котелке и бормотала себе под нос:

– Наверное, у меня был жуткий стресс. Столько лет постоянного напряжения в клинике – и я не выдержала.

Она взглянула на него:

– Я случайно не носилась с воплем по улицам, когда ты увидел меня? Он засмеялся.

– Давай без обиняков, – продолжала она. – Если я задам вопрос, ответишь прямо?

Она обошла костер и села у Хока в ногах.

Давай. И тогда конец шарадам. Самое время.

Она смотрела на него с отчаянной решимостью.

– Это я предложила пожениться? Сбитый с толку выражением ее лица, токами, исходящими от ее тела, он медленно покачал головой.

– Слава Богу!

Со вздохом облегчения она бросилась ему на шею. Завтрак был забыт. Хок очутился на траве. Глядя на него сверху, Пейдж говорила:

– До чего же я переволновалась, Хок. Никогда меня не интересовали всякие шуры-муры. Не было ни времени, ни охоты. И вдруг я подумала, что ты сейчас скажешь, что это я затеяла наш роман.

Она гляделась в его черные глаза и видела в них свое отражение.

– Я так рада, что тебе хватило безрассудства сделать предложение женщине, с которой ты едва познакомился, и что я сумела потерять голову и ответить «да».

На этих последних словах она поцеловала его, еще раз доказав, какая она прилежная ученица. Завладев его нижней губой, ее губы двинулись выше, а руки нежно гуляли по всему пространству груди.

Хок обнял ее. Где-то в глубине его сознания барабаны били тревогу, но он повиновался инстинкту более древнему, чем сознание. Он прижал к себе Пейдж, чья грудь доверчиво выглянула в открытый ворот блузы. И когда он в первый раз, обмирая, тронул ее, Пейдж задрожала всем телом, как стрела, попавшая и цель. Одна за другой падали те окопы, которые Хок наложил на себя. Ей так хорошо было в его руках – будто они росли из одного корня.

Но тут запахло горелым.

Хок осторожно перекатил Пейдж на траву и встал. Горел их завтрак. Котелки удалось спасти, однако их содержимое – нет.

– Урок первый, юная леди. Повар не должен отлучаться с кухни, когда готовит.

Пейдж лежала на спине, едва дыша, и наблюдала, как Хок заново принимается за стряпню. Отдышавшись, она попыталась осмыслить полученную информацию. Чинная, уравновешенная Пейдж Уинстон, давшая клятву верности педиатрической клинике, выкинула такой номер: встретила лихого красавца, бросила все и сбежала с ним.

Интересно, отец знает? И сколько же времени мы женаты? Уж не медовый ли у нас месяц? Надо будет спросить Хока – но попозже. Ей нужно было время все обдумать. Каждый новый бит информации переворачивал ее представления. Того и гляди под угрозой окажется ее оседлый образ жизни, а Пейдж не была уверена, что готова воспринять и это.

Наверное, Хок не знал, кик сказать мне, что мы только что поженились. Поэтому мне все и казалось таким странным. Может быть, мы даже еще не были близки. При мысли о близости с ним она ощутила покалывание во всем теле.

Пейдж смотрела ему в спину, отливающую бронзой на солнце. Все зависит от меня. Он дал понять, что не собирается меня торопить.

Она улыбнулась. Он ждет, чтобы память вернулась к ней, прежде чем они пустятся во все тяжкие. Как же объяснить ему, что она уже накопила о нем уйму воспоминаний за те три дня, что они здесь?

Пейдж доверяла себе. Раз она нашла резоны, убедившие ее выйти за него замуж, значит, так было надо.

Хок обернулся, чтобы позвать ее к завтраку, и встретил ласкающий, влюбленный взгляд. Она явно думала о них как о молодоженах. Ситуация становилась чреватой взрывом. Самое верное сейчас было бы сказать ей о болезни отца и вообще всю правду и попросить прощенья за ложь.

Скажу, как только поедим.

Но сказать не удалось. Пейдж убедила его, что вполне готова пойти на разведку местности.

– Надевать длинные брюки или нет? Она опустила взгляд на свои голые ноги.

– Если боишься обгореть. Хок намеренно не проследил за ее взглядом.

Пейдж на секунду задрала голову к солнцу и пожала плечами.

– Рискну, а то в длинных очень уж жарко. – Она улыбнулась. – И потом мы можем пойти по тени.

От ее улыбки Хок с тоской вспомнил всю вереницу своих мыслей.

– Дальше нашей долины мы не пойдем, так что можно и так.

Пейдж оглядела пасторальный пейзаж.

– А долина большая?

Хок подправил костер и зашагал вниз, к воде.

– Примерно миля в длину и полмили в ширину. А потом сужается в каньон.

– Ты там был?

– Был. И вон на тот гребень горы залезал, думал, нет ли где признаков цивилизации. Нет.

Они перешли ручей, и Пейдж впервые оказалась у самолета. Его вид не вызвал у нее никаких ассоциаций. Она попыталась представить себя внутри, но не смогла. Вот уж чего она не любила – так это летать на самолете. А вышла замуж за пилота! Ирония судьбы.

Безмятежная, первозданная, лежала вокруг долина. И на ней – мужчина и женщина, как единственные люди на земле… Так подумала Пейдж, но эту мысль перебила другая, практическая.

– В самолете же должно быть радио! Ты не пробовал связь?

– Только этим и занимаюсь. Ничего не ловится.

– Как ты думаешь, нас найдут?

– Начинаю сомневаться. Уже давно пора было нас засечь.

– А если не найдут?

– Придется выкарабкиваться самим.

– Давай!

Он запрокинул голову к небу, как будто ожидая божественного знамения.

– Будь я один, ушел бы прямо сегодня, но с тобой – не рискну.

– Почему?

– Тебе надо окрепнуть. – Он взглянул на ее туфли. – И потом у тебя нет подходящей экипировки, а переход может быть нелегкий.

– Значит, будем сидеть и ждать?

– Посидим, подождем.

– Что ж, я не против. Мне такие каникулы нравятся. Если бы не угрызения совести, что я оставила клинику… Но надо было вовремя угрызаться. К тому же я наверняка отдала соответствующие распоряжения перед отъездом.

Хок не ответил. Его ставила в тупик такая кардинальная потеря памяти. Однако, пока Пейдж считала, что они женаты и все происшествие с ними – это только легкое отклонение от их первоначальных планов, она была спокойна. А расстраивать ее сейчас совершенно ни к чему. Сообщить ей про болезнь отца? Но как она перенесет такое потрясение? Они с отцом очень близки, ?то очевидно. Она будет рваться к нему.