Чтение онлайн

Подполковник поморщился и, сбычившись, сунул в рот толстые пальцы, стараясь зацепить нечто, застрявшее в зубах от шурпы и несколько часов раздражавшее в промозглом самолете, еле тащившемся из Астаны, новой казахской столицы, в старую, южную - Алматы... Ничего не получилось. Он вдавил кнопку управления боковым окном, сплюнул поверх приспущенного стекла в туман и из тумана же услышал сообщение водителя:

– Похороны сегодня. Тело выставили в зале академии, большой начальник ушел в иной мир. Я читал в газетах оповещение, да забыл... Коммунальщики разгребают сугробы, десятка три легковушек из акимата*) включенными фарами способствуют. Ждут столичных на соболезнования... Думаю, что и ваши скапливаются. Накинь поверх шинелишки мое пальто, оно на сиденье, возле тебя.

– А вы? Простудитесь.

– Фуражку оставь. Торчит уж очень. Экими малахаями обзавелись... Тут десяток шагов до подъезда.

На десяток шагов вдоль стены пришлись четыре гранитных (или мраморных?) барельефа с профилями и надписями, прославляющими выдающиеся вклады или достижения (как они это различают?) в национальную науку четырех бывших жильцов. Квартирой обозначенного на последнем барельефе, а потому привинченном дальше от улицы, почти у подъезда, обладал водитель. Не по наследству. По праву выкупившего на торгах выморочное имущество.

В просторных сенях русский охранник предупреждающе встал из-за цементной конторки. Мертвящий свет неоновой лампы высвечивал мелкие болячки от прыщиков, срезанных бритвой на бесцветных щеках. Глаза скрывала тень козырька полицейского кепи. Парень накинул цигейковую жакетку, возможно, и женскую, которая не позволяла разглядеть, есть на нем портупея с оружием или нет.

– Квартира шестнадцать, - сказал подполковник.

Охранник молча стоял.

Подполковник сунулся в нагрудный карман мундира под шинелью, расчетливо позволив пальто соскользнуть с одного плеча и обнажить погон.

Охранник ждал. Пришлось завершать движение - вытаскивать удостоверение и, не отдавая, показывать в раскрытом виде.

– Подполковник Бугенбай Ибраев, - вслух прочитал, вытянув шею, парень.

Он неторопливо сел и раскрыл амбарную книгу, превращенную в журнал регистрации посетителей. Захватанная книга обтрепалась на углах переплета. Открытая страница оказалась едва ли не последней.

Водитель невольно подумал, как быстротечны здесь, в городе, восемь месяцев, за которые через подъезд с десятком квартир прошло столько людей, и как тягуче время в камере.

– Без регистрации!
– скомандовал подполковник.
– По службе. Этот господин сопровождающий.

Охранник положил на прилавок шариковую ручку. Явно, запишет потом.

Кабину лифта умники из домоуправления обклеили пластиком под мрамор, а в потолок вделали зеркало, в котором отразились две лысины - в седоватом пуху водителя и с жидким черным зализом подполковника. Оба, каждый сам по себе, подумали об одном и том же: регистрация посетителей в престижном доме предписана участковым, а тому - свыше. Все в этой стране, а в бывшей столице особенно, хотят побольше знать о других.

Зеркальный потолок определенно прикрывал камеру видеозаписи. Жажда власти оборачивалась в престижных домах гонкой техники слежения.

На площадке, когда створки лифта захлопнулись, подполковник тихо сказал:

– Озабочусь. Сотрут.

И протянул нераспечатанный пластиковый пакетик с резиновыми перчатками. Водитель кивнул.

Его квартира сохранила привычный, ни на что не похожий сладковато-кислый запах, слегка отдававший теперь и тленом, вроде того, каким исходит прель на осеннем кладбище. Водитель усмехнулся, представив ступор судебных исполнителей, когда обнаружился бы источник аромата, если бы эти исполнители раньше его появились в квартире для описи имущества по приговору "с полной конфискацией".

– Известен день?
– спросил он Ибраева.

Целлофановые чехлы они натянули на обувь ещё перед дверью квартиры и, закрыв её за собой, присев, Ибраев - подоткнув полы пальто и шинели, скотчем закрепляли внатяжку вокруг икр.

– Ляззат принесла поросенка, как всегда, в четверг.

– Был уже остывшим?

С легким кряхтением подполковник выпрямился и, скособочив одну, затем другую ступню, проверил надежность пластика. Водитель сделал тоже самое.

– Температура трупа падает с разной скоростью, все зависит, где осталось тело после того, как... ну, во всяком случае, человека... пристрелили или он умер по какой другой причине. Ляззат представления не имела о коэффициенте остывания... ну, в данном случае, - сказал Ибраев. Трупное окоченение распространяется обычно от жевательных мышц вниз. Обычно. А в данном случае, если иметь в виду эту скотину, кто может сказать определенно? Он, кстати, не жевал. Возможно, и нечем ему... Я приезжал с Ляззат два раза и видел. Душил, дробил позвоночник и ребра, потом заглатывал и все...

Подполковник хмыкнул.

– Поросеночек хвостиком вилял, радовался новому другу, - сказал он весело, нагнав по морщине в углах ничего не выражавших глаз. Считалось, что он улыбнулся.
– Молочных покупали...

– Так когда же?
– жестко спросил хозяин квартиры.

– Вызывать экспертов прикажете?
– ответил подполковник, которому второй день предъявляли непомерные требования.
– Вы все время настаиваете на совершении абсурдных шагов! Ах, рейсы отменены? Неважно, взять авиатакси... С риском приземляться в тумане, когда аэропорт закрыт... Непременно выяснить, когда этот... как его... рептилий скончался... Может, прикажете, скажем, выступить в зоопарке с сообщением, что обезьяна произошла от человека... Не угодно ли?

– Успокойся, - сказал водитель. И спросил резко: - Ляззат говорила о случившемся кому-то еще, кроме тебя?

Ибраев покачал головой.

– А кому это интересно? Околела змея...

Окостеневшее, свернутое наподобие бухты корабельного каната, в пестрых разводах тропического камуфляжа тело, с которого сероватым порошком на паркет осыпалась высохшая слизь, походило на холодный гранит. Удав скончался, обернувшись вокруг гнутой ножки антикварного дивана в стиле "букет-бедеремейер". Вероятнее всего, из-за сухого воздуха и холода...

Диван, два кресла и столик, привезенные из Вены как трофеи второй мировой войны, достались с помещением, и починка комплекта стоила четверть того, во что обошлось приведение в порядок квартиры. Подполковнику, потомку степняков, всякая деревянная вещь представлялась сначала дровами для костра, а уж потом ещё чем-то, и он оттянул короткопалую ладонь, чтобы перерубить ножку. Водитель успел перехватить удар.

– Проще приподнять диван, - сказал он.
– Давай, а я отодвину Леона, потом опустишь, вот и все.

– Так его звали Леня?
– спросил подполковник. Кошачья реакция, с какой остановили его руку, была поразительной.

– Не Леня, Леон... А раньше, в джунглях, как-то еще, наверное.

– Когда раньше?

– В молодости, а может быть в детстве... Кто его знает, в каком возрасте он явился сюда... За полтора года вырос на метр... Перчатки скользят, не ухватить... Что же делать?

– Перекатить в сумку, - сказал подполковник.

Внезапная догадка осенила его. Аллах всемогущий, подумал он и спросил: