Чтение онлайн

Можно предположить, что каннибализм, но в совершенно иной форме (ее можно назвать психологической), приняло и христианство. Так, во время Тайной вечери Христос установил таинство евхаристии, или причащения, как благодатного средства единения верующих с Христом — причащения Его тела и крови как истинного агнца. Во время вечери «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите; сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Евангелие от Матфея. 26:26-28). Разумеется, причащение Его тела и крови, несмотря на все различия в понимании евхаристии разными ветвями христианства, всегда носит символический характер.

Другой, не менее серьезной, гипотезой является предположение, что таинство евхаристии представляет собой пережиток древнего тотемического обычая богоедства (теофагии), при котором участники мистерий поедали мясо священного животного и пили его кровь. Позже для подобных жертвоприношений стали употреблять изображения животных и богов. Д. Д. Фрезер отмечал, что «обычай умерщвлять бога в лице животного возник на очень ранней стадии человеческой культуры. Разрывание на части и пожирание живьем, например, быков и телят, было, по-видимому, типичной чертой дионисийского культа. Если принять во внимание обычай изображать бога в виде быка и вообще придавать ему черты сходства с этим животным, веру в то, что в форме быка он представал перед верующими на священных обрядах, а также предание о том, что он был разорван на части в обличье быка, то нам придется признать, что, разрывая на части и пожирая быка на празднике Диониса, участники культа верили, что убивают бога, едят его плоть и пьют его кровь» [5] . Д. Д. Фрезер приводит многочисленные примеры поедания бога из жизни первобытных племен.

Умерщвления представителя бога (по Д. Д. Фрезеру) оставили заметный след, например, в кондонских жертвенных обрядах. Так, по полям рассеивали пепел зарезанного мариа; кровью юноши-брахмана окропляли посевы и поле; плоть убитого нага помещали на хранение в хлебные закрома; кровью девушки из племени сиу орошали семена. Отождествление жертвы с хлебом, то есть представление о ней как о воплощении или духе хлеба, дает себя знать в условиях, которые прилагали к тому, чтобы установить физическое соответствие между духом и природным объектом, служащим его воплощением или представителем. Мексиканцы, к примеру, приносили детей в жертву молодым всходам, а стариков — спелым колосьям.

Итак, существует две версии о происхождении евхаристии, которая, как я предположил выше, на символическом уровне порождена людоедством. Какая из них более верна, или обе верны и не противоречат друг другу, не предшествовал ли «простой» каннибализм евхаристии, то есть антропофагия теофагии? Возможно, что в разных районах мира сама жизнь решала этот вопрос по-разному, но, скорее всего, первое предшествовало второму, но не наоборот, или они существовали одновременно, что наиболее вероятно.

Вернемся к криминальному каннибализму.

Каннибалистские действия Джумагалиева никак не могли быть продиктованы голодом либо стремлением утвердить себя в качестве сверхчеловека в чьих-либо глазах или в своих собственных. Он прибегал к людоедству для того, чтобы, по его же словам, таким способом приобрести определенные и очень нужные ему качества, то есть следовал в этом за своими давно ушедшими предками — я имею в виду механизмы коллективного бессознательного. Думается, однако, что не только это мотивировало поведение данного людоеда, а больше его бессознательное стремление в целом и полностью возвратиться в дикую древность. Вот почему он подолгу жил в пещерах, иными словами, практически вел то существование, которое было у первых людей на Земле. Сверхценное отношение к животным тоже можно расценить как попытку возвращения в животный мир, но на психологическом уровне. Есть основания предположить, что шизофрения стала тем механизмом, который способствовал созданию необходимых предпосылок для формирования и реализации всех названных тенденций. Иными словами, шизофрения создавала некоторые внутренние условия для формирования и проявления каннибалистских тенденций у этого человека, но сама по себе ни в коем случае не может рассматриваться в качестве причины или источника подобных действий. Шизофрения лишь медицинский диагноз, а не полное объяснение общественно опасного поведения.

Можно говорить о наличии различных степеней и форм каннибализма. Кирсанин, например, убив в 1944 г. чем-то обидевшего его И., сразу же после убийства стал, по показаниям свидетелей, пить его кровь из раны на шее. Когда посторонние разошлись, он черенком лопаты снял кожу с лица, головы и шеи, с полости рта и носоглотки. Ни разу после задержания, ни потом, в том числе в беседе со мною, Кирсанин не мог пояснить, зачем он все это делал: «Делал все как будто во сне, что-то руководило мною, делал все машинально; сам не хотел, а руки делали, в голове потемнело. Потом я эту кожу закопал, где — не помню».

Он работал обвальщиком мяса на мясокомбинате, пристрастился к крови забитых животных, находил в этом удовлетворение. После увольнения с мясокомбината при отсутствии крови стал убивать собак и пить их кровь. Пил и человеческую донорскую кровь. Говорит, что «если будет нужно, еще задавлю».

Сказанное позволяет утверждать, что Кирсанин является опасной каннибальской личностью с вампирическими тенденциями. Он слабо управляет своими желаниями и потребностями, реализация которых не опосредуется социальными, нравственными нормами. Характерно, что он плохо помнит то, что делал, все происходило как бы в тумане, во сне, что им двигало, он не знает. Следствием не добыто неопровержимых доказательств, что Кирсанин съел части тела жертвы, но некоторые обстоятельства позволяют утверждать, что именно это он и делал. Прежде всего осталось неясным, ради чего он снимал кожу, и каннибальство представляется нам как более вероятным предположением. Кожу убитого так и не сумели найти, а сам виновный не смог пояснить, куда он ее дел. То, что он пил кровь животных, психологически подготавливало его к каннибализму.