Чтение онлайн

Медитация прервалась от толчка в плечо. Тишина Колеса разбилась с болезненным звоном, Кхайнериар слепо заморгал, пытаясь заново привыкнуть к яркому свету живого плотного солнца. Рядом жарко дышала рыжая кошка и жалобно смотрела желто-зелеными глазищами. А ведь размерами уже почти взрослая, глядишь, и его завалить сумеет, если надумает… Дрожащий хвост, поникшие уши и безмолвный вопрос: «Почему так?»

— Иди сюда, девка глупая, — он притянул пушистую морду к груди, прижал и, зарывшись пальцами в густой мех на загривке, стал теребить и почесывать. Горячий камень Колонн дышал покоем, сами они хрустально звенели, словно спрашивали, что случилось. Но Кота не отпускала тревога.

Обезумевший Вещий дух стерпел обиду, не ударил в ответ. Но обманываться не приходилось — он ее запомнил. Кот гладил дочь, страдавшую из-за ухода любимого друга, а сам вглядывался в череду видений, мелькавших перед внутренним взором.

Даэйр станет мстить. Изощренно, исподтишка, путая вероятности, развязывая войны, навлекая беды на семью обидчика. Неспокойно заныло сердце — главные удары он будет наносить по наследникам.

Лица, лица, лица…

Существующие миры. Их внезапные отражения. Годы еще более тяжелой работы впереди.

Сын, поднимающий орды мертвых с безумным хохотом.

Его светлое огненное отражение, мечущийся в поисках заветного образа-мечты.

Дочь, порой не знающая, в какой реальности живет, барахтаясь в буре первой влюбленности, путающей все его планы.

Задерганный император-марионетка. Еще одна туманная тень-отражение, ждущая своего часа химера…

Разговор вспомнился четко. Короткий.

Незнакомый ментальный зов прилетел от Колонн поздно вечером, когда семья спала. Уважительно-осторожный незнакомец, как две капли воды похожий на Волка, стоял у края поляны, и серо-стальные глаза смотрели цепко и жестко, но без настороженности, недоверия или злости. Этот динтарец ломки не узнал. Этот был холеной, обласканной, любимой химерой.

— Кто ты? Зачем пришел? И Как?

— Зови меня Даэнэрэ. В том времени, откуда я родом, все завершилось… удачно. Меня провели сюда те, кого ты пока не знаешь. Я пришел просить о нескольких небольших вмешательствах.

— Зачем?

— Иначе я просто не выживу, — химера обаятельно улыбнулся во все восемь клыков. — Меня не вспомнят, не захотят получить, не начнут искать, не вытащат от некроманта, и я сдохну в непроявленном отражении. Жить хочется.

— Резонно. Какого рода вмешательства?

— Несколько визитов к твоей дочери, когда вы с Волком будете где-нибудь подальше на практике. Чуть-чуть подправить внешность не проблема.

— Мм… А что в итоге?

— Вы мне ее вообще сами отдадите потом, так что я в полном праве заронить в ней узнавание. Легче будет работать.

— То есть? — Кот нахмурился.

— Просто поверь мне, что у тебя все получится. Но любые инструменты изнашиваются и порой ломаются в работе. Я это исправлю.

Сентиментальностью от него и не пахло. Только расчет и точное знание, чего он хочет и как. И зачем.

— Ладно… Аккуратнее только, не попадись.

Может, и правда есть надежда?

— Я бы очень попросил все же поберечь Ваэрдена… Пожалуйста.

И странный гость растворился в темноте. Визит этот мало что объяснил, но добавил тревог и смутный призрак надежды. Пусть наследники знают как можно меньше, пока не будет, наконец, найден Энар… Что это, Кхайнериар и сам не знал. С годами это слово-имя все чаще звучало в голове, в снах, толкало строить планы. Он лишь надеялся, что успеет узнать значение таинственного слова до того, как придется расплачиваться за дерзость.

И успеет найти третий мир.

Тот памятно неприятный разговор с Матриархом Харш-а-Хин произошел в ее лаборатории на Акрее. Дружба между врачом и бывшим пациентом — штука странная, обе стороны предпочитают встречаться как можно реже, даже если искренне привязаны друг к другу. С медицинским цинизмом остается только мириться, как и с тем, что тебя порой приравнивают к говорящему предмету осмотра.

Кот появляться у старой приятельницы не любил по одной простой причине — когда-то она чуть не убила его на операционном столе и вообще, слишком много раз зашивала. Но жизнь сына важнее собственных фобий, и он явился сразу, без отдыха, буквально шагнув из портала в портал с телом на руках.

Теперь вот сидел в сторонке в белом стерильном зале, формой напоминавшем лежащее на боку яйцо, и напряженно наблюдал за работой медперсонала в серебристых рабочих накидках.

Здесь все и вся было стерильно, он сам в том числе. Мягкий белый свет струился со стен и потолка, почти полностью уничтожив тени. По левую руку вдоль округлой стены стоял ряд пульсирующих светом капсул, в которых зрели зародыши очередных творений хирурга-химерлога. Пока и не разберешь, то ли это боевые твари, то ли образцы фауны, которые неизвестно в какой мир отправятся, то ли будущие разумные с генетическими модификациями. Рядом с каждой капсулой попискивал массив приборов жизнеобеспечения с тонкими темными зеркалами проекторов, над которыми горели трехмерные развертки с малопонятными несведущему графиками, схемами и таблицами. С другой стороны зала за полупрозрачными мембранами скрывались маленькие ячейки-палаты.

Паники и суеты не было — это серьезно успокаивало Владыке нервы. Большинство лаборантов занимались своими делами, только сама Харш и пара ее помощников хищно кружили вокруг махины операционного блока, закрытого сейчас оранжевым куполом диагностической сферы. Считывая показания, Матриах все больше мрачнела и начинала раздраженно хлестать хвостом.

Алден — красивы. Это совершенно особая красота гармоничного гибрида человека и кпылатой рептилии. Сухие костистые тела с сильными лапами, четко очерченные лица, на которых мало отражаются чувства, крылья, уже много поколений не способные к полету. Женщин от мужчин можно отличить только по числу отростков в костяной короне — у дам по две лопасти, у мужчин по три.

И многие поколения народ алден не покидает Акрея — древней, как предыдущая цивилизация, базы внутри спутника Хэйвы.

— Ктэш, — Харш окликнула кхаэля на свой манер. — Пойдем с-со мной, я тебе чая налью.

Тот встрепенулся, очнувшись от размышлений, и встал с неудобного трехногого табурета. Позвякивая статусными висюльками, украшавшими головной гребень и мембраны крыльев, она провела его в небольшое помещение за лабораторией, служившее спальней, кабинетом и столовой одновременно. Эта тонкая красивая женщина с изумрудно-зелеными глазами змеи не считала себя в праве занимать апартаменты Матриарха, когда места остаткам народа и так не хватало. Роскошные сады, принадлежавшие когда-то высшей касте алден, она превратила в теплицы и питомники для лекарственных трав. И положенные ей регалии власти в сочетании с неизменным рабочим халатом выглядели нелепо и печально.

— С-садис-сь, — Харш указала на точно такой же неудобный табурет и взялась разливать по изящным фарфоровым пиалам свежезаваренный чай. — Из-свини, вкусностей не держу.

— Это ничего, — Кот взял пиалу, вдохнул аромат темного терпкого напитка и выжидающе уставился на алден.

— Ты ждеш-шь заключения? Пожалуйс-ста: крайняя с-степень ис-стощения, некро и обычная интокс-сикация, с-следы пыток. Я молчу про с-остояние ауры в целом и эфирной с-составляющей мозга в час-стности.

С каждым слетавшим с тонких зеленоватых губ словом глаза кхаэля все больше из золотых становились багровыми. Черные когти зло скрежетали по фарфору.