Чтение онлайн

Так, на Первом Вселенском Соборе был запрещен переход епископов и других священников в другие города, а перешедший священник должен быть возвращен Церкви, в которой он был рукоположен{Канон 15 Первого Вселенского Собора.}. Налицо сужение границ возможно самовольного перехода до рамок внутриепархиальных переходов.

Этот же Собор установил правило, препятствующее «предординационной миграции» клира. Речь идет о том, что никакой епископ не вправе рукополагать в священство клирика, состоящего в Церкви другого епископа без согласия этого епископа{Канон 16 Первого Вселенского Собора.}. Тем самым для клирика низшего уровня закрывалась «лазейка», через которую можно было перейти в другую Церковь, формально не нарушая правил, будучи еще не рукоположенным в священника, относясь к низшим уровням клира, причисление к которому не обязательно требует рукоположения{Данное утверждение, впрочем, должно восприниматься с пониманием и того обстоятельства, что в различных церквах могли существовать (и существовали) расхождения в обряде причисления к различным чинам клира, в силу чего в ряде церквей могли рукополагаться и низшие уровни клира (например, чтецы).}.

Существенные дополнения в правила об инкардинации были внесены Четвертым Вселенским Собором (Халкидон).

Прежде всего, на нем получает каноническое закрепление правило, согласно которому клирик может рукополагаться только для совершенно конкретной Церкви, но не может рукополагаться «отрешенно», т. е. без определения Церкви, к которой он рукоположен{Канон 6 Четвертого Вселенского Собора.}. При этом канон исходит из максимально конкретного истолкования понятия «Церковь» – речь идет не о епархии, а о совершенно конкретной городской или сельской церкви или мученическом храме или монастыре, т. е., иными словами, речь идет о приписке клирика на уровне прихода (монастыря). Смысл правила именно в подтверждении незыблемости рассматриваемого принципа инкардинации, о чем прямо говорит, например, Зонара: «отрешенное» рукоположение воспрещается с тем, чтобы клирик не мог «уходить куда хочет и священнодействовать»{Правила Святыхъ Вселенскихъ Соборовъ с толкованиями. М.: «Паломникъ», 2000. С.172.}.

Несмотря на то, что правило это было закреплено только на Четвертом Вселенском Соборе, т. е. уже достаточно поздно, можно быть уверенными в том, что его происхождение гораздо более древнее, и смысл его повторения на Соборе состоит скорее в напоминании в силу забвения, а не в том, чтобы установить новое правило. На существование такого древнего правила указывает и Зонара «…в древности каждый рукополагаемый прямо наименовываем был священником, или диаконом, или клириком именно определенной церкви», хотя впоследствии это правило было забыто{Правила Святыхъ Вселенскихъ Соборовъ с толкованиями. М.: «Паломникъ», 2000. С. 172–173.}.

Халкидонскому Собору принадлежит иное правило, касающееся ухищрений, происходящих из намерения обойти запреты инкардинации. Речь идет о «двойной инкардинации», когда клирик пытался быть приписан к двум Церквам. По этому поводу Собор установил запрет «в одно и то же время числиться в церквах двух градов», а если какой-либо клирик окажется в таком положении, он должен быть немедленно возвращен той Церкви, в которой был изначально рукоположен{Канон 10 Четвертого Вселенского Собора.}. Впоследствии Седьмой Вселенский Собор уподобил служение в двух Церквах служению двум господам, установив единственное исключение для случаев нехватки клириков{Канон 18 Седьмого Вселенского Собора.}.

Этот же Собор постановил запрет в отношении не просто перехода в иную Церковь, но и оставления своей Церкви без перехода в иную. Как сказано в 23 каноне, «дошло до слуха святого Собора, что некоторые из клира и монашествующие, не имея никакого поручения от своего епископа… приходят в царствующий град Константинополь, и в оном долго жительствуют, творя смятения, нарушая церковное устройство и даже домы некоторых расстраивают». Собор постановил необходимость возвращения (вплоть до принудительного) таких клириков к своим Церквам (монастырям).

В ходе дальнейшего развития принципа инкардинации ограничения распространились не только на переход в другую Церковь (даже в рамках одного города), но и на случаи, когда клирик шел служить в молитвенный дом какого-либо сановника, оставляя свою Церковь{Канон 10 Седьмого Вселенского Собора.}. Для того, чтобы такие действия получили каноническое признание, необходимо было заручиться согласием двух епископов – «собственного» епископа клирика (которому он подчинялся в силу первоначального рукоположения и приписки) и епископа, на территории которого находился соответствующий молитвенный дом сановника (как правило, Константинопольского епископа).

Наконец, древнее каноническое право не оставило без внимания и такой способ (самовольного) перехода, как переход в созданный «собственный» молитвенный дом. Соборные правила воспретил самовольно создавать молитвенные дома «из любви к начальствованию» без ведома епископа{Канон 17 Седьмого Вселенского Собора.}.

Провинциальные Соборы содержат ряд иных правил, направленных на обход запрета самовольного перехода. Например, установлено пожизненное отлучение епископу, который в качестве оправдания своего самовольного перехода принесет «послание народа» соответствующего города, призывающего данного епископа{Канон 2 Поместного Собора в Сердике.}. Собор рассматривает такого рода послания как написанные в силу «прельщения воздаянием и ценою». Если же имело место искреннее желание народа призвать конкретного священника на епископскую должность, то каноническое решение вопроса могло иметь место на «совершенном Соборе». В качестве совершенного Собора поместный собор в Антиохии понимает собор, на котором присутствует митрополит{Канон 16 Поместного Собора в Антиохии.}.

Столь ревностное воспрещение самовольных переходов обнаруживает под собой не просто поддержание церковной дисциплины, но и моральную основу – в этом смысле самовольные переходы не признаются каноническим правом в силу «низкого своекорыстия» и «страсти славолюбия» (Зонара), которое чаще все лежало в основе стремления клирика перейти из одной церкви в другую, но которое рассматривалось святыми отцами как неприемлемое качество для людей, призванных жить по Богу{Показателен в этом отношении канон 1 провинциального Собора в Сердике, воспретивший переход клирика из малого града в большой. Текст канона содержал пояснение, вскрывающее мотивы таких переходов: «поскольку никто не тщится перейти из большого града в малый», явствует, что «таковые пламенной страстью многостяжания возжигаются и гордостию и стремлением получить большую власть». В то же время каноническое право позаботилось и о ликвидации другой диспропорции, когда епископ поставлялся в сельскую местность или малый город – согласно канону 6 того же Собора, «не должно быть епископу в селе и малом городе, чтобы не уничижалось имя епископа и власть». Другой поместный Собор, Лаодикийский, распорядился на тот случай, если все-таки епископ был поставлен в малый город или село: они сохраняли епископское достоинство, но не имели права совершать что-либо без ведома и согласия епископа соответствующей епархии (канон 57).}.

В то же время допускался и оправдывался переход, совершенный в интересах Церкви (см. выше о перемещениях и перехождениях). Такие переходы представляли собой явление скорее исключительное и составляли незначительную величину в сравнении с самовольными низкокорыстными переходами.

Для таких переходов соборное право установило нормы, касающиеся подтверждения согласия церковных властей на такой переход. Для подтверждения использовались т. н. церковные грамоты. В частности, право на переход должно было подтверждаться увольнительной грамотой епископа{Канон 17 Квинисекста.}. Кроме того, древнему каноническому праву известны «представительные грамоты», подтверждающие степень клирика и его право на служение в другом городе, а также «мирные церковные письма», получившие свое название в силу того, что служили к утверждению церковного мира, которые выдавались странствующим клирикам. Впрочем, древнее каноническое право содержало исключение из данного правила во славу высших иерархов – признавалось, что константинопольский и карфагенский патриархи могут принимать к себе клириков без увольнительных грамот их прежних епископов{См. Каноны 11, 13 Четвертого Вселенского Собора, канон 17 Квинисекста. Также толкование Вальсамона в: Правила Святыхъ Вселенскихъ Соборовъ с толкованиями. М.: «Паломникъ», 2000. С.339.}, впоследствии на Западе аналогичная привилегия возникла в отношении Римского епископа{Вишневский А. А. Каноническое право в Западной Европе. Jus antiquum. М.: Изд-во Российского университета дружбы народов, 1994. С. 64–65.}.

Канонические переходы допускались древним соборным правом и для достижения другой цели. Речь идет о случаях, когда архиерей переходил в другую область для совершения архиерейских действий по приглашению братии, «дабы не закрывались двери любви» (Зонара). Одновременно создавались правовые гарантии с целью того, чтобы такие переходы не способствовали развитию тех нежелательных аспектов, о которых речь шла выше. С этой целью, например, установлено правило{Канон 11 поместного Собора в Сардикии.}, согласно которому приход епископа в другой город по законному основанию должен быть ограничен продолжительностью в три недели{При определении срока было принято во внимание 80 правило трулльского Собора, постановившее отлучение мирянина, который не явился в церковь три воскресенья подряд.} с целью «не допустить хитрых козней по предобручению себе другой Церкви». Исключение составляли переходы насильственно изгнанных или несправедливо осужденных епископов – их пребывание в другом городе не ограничивалось сроком{Канон 17 поместного Собора в Сардикии.}.

Дисциплина клира в миру. Статус клира в миру традиционно определялся не только каноническим правом, но и (что естественно) правом, исходящим от государства. Последнее весьма зависит от конкретного государства в определенный исторический период и не входит в предмет рассмотрения настоящей книги, которая посвящена исключительно каноническому праву.

Что касается канонического права, то его основной заботой в этом смысле являлось создание для клира такого «мирского» статуса, который не позволял бы клирикам погружаться в мирские заботы и суету. В каноническом праве степень установленных с этой целью различного рода ограничений также различалась (достаточно упомянуть принципиально различный подход Восточной и Западной традиций канонического права к возможности вступления клирика в брак).