Чтение онлайн

А с чем останусь я?

Я дремала под дверью своей квартиры, пока Джексон и Милли укладывали пьяную Ташу в постель, и пыталась поймать мысли, мелькающие в одурманенном сознании.

— Бери ее, а я открою дверь, — услышала я Милли, а затем меня подняли и перенесли через порог в квартиру.

Я посмотрела на Джексона и меня осенила идея, прочистив горло, я начала:

— Тот парень, который нашел твою жену…

— Мик, — подсказал Джексон.

— Да, он… как думаешь, он мог бы найти нашего отца? — спросила я, а затем быстро замолчала, когда в комнату вернулась Милли.

Будущая бывшая жена Джексона была матерью-неудачницей. Бросила Джексона и их дочь Кайлу и, по сути, исчезла. Желая найти ее и развестись, Джексон нанял частного детектива.

Я позволила Милли уложить меня в постель и залить мне в рот «Геторейд» с аспирином, а затем притворилась спящей, чтобы она ушла.

Как только дверь за ней закрылась, я встала и на дрожащих ногах подошла к столу.

Достала ручку и бумагу и записала все, что помнила об отце, когда видела его в последний раз, и обрывки информации, которые слышала от мамы и тети за прошедшие годы.

Милли, Таша и я много лет назад договорились, что никогда больше не захотим его видеть. Черт возьми, прошли годы с тех пор, как мы даже упоминали о его существовании, и я знала, что они не поддержат меня в его розысках.

Поэтому решила не упоминать об этом. Во всяком случае, пока. Я бы узнала у Джексона, как связаться с этим Миком, а затем, если бы он его нашел, сказала бы все сестрам.

Отец бросил маму много лет назад, чтобы начать отношения с женщиной, с которой он ей изменял. Возможно, у нас могли бы быть еще братья или сестры. Конечно, отец был мерзавцем, и у меня не было никакого интереса встречаться с разлучницей, ради которой он нас бросил, но, возможно, у нас имелось больше родственников, о которых мы даже не подозревали… что было бы классно.

И, может быть, только может быть, я могла бы выяснить, почему он ушел от нас, даже не оглянувшись назад.

Я встала и решительно кивнула.

Я сделаю это.

Глава 2

Мик

— ДА, МОГУ. Приеду после того, как закончу кое-какую работу. И, Хилер, поздравляю, мужик, — сказал я в телефон, затем отключился.

Джексон Хилер был клиентом, ставшим другом, он только что вернулся из поездки в Грейсленд со своей женщиной, Милли. Он позвонил, чтобы рассказать об их помолвке и что сегодня вечером они устраивают в баре импровизированное празднование, только для друзей.

Я был не из тех парней, кто любит вечеринки по случаю помолвки или свадьбы, но мог бы немного выпить и поиграть в бильярд с друзьями.

С тех пор, как я закрыл дело о поиске никчемной бывшей Джексона, я пару раз тусовался с ним и его приятелями. Они были приятными ребятами, а их женщины — забавными и классными, поэтому я обычно принимал предложение Хилера зависнуть с ними, если у меня не намечалась работа или встреча с женщиной, с которой я мог бы развлечься.

— Майкл, кто это звонил?

— Мой приятель, Джексон. Он и его дама только что обручились, так что позже я с ними встречусь, — объяснил я маме, пересекая маленькую комнату, которую она называла домом.

— Хммм, должно быть, здорово иметь сына, готового остепениться с хорошей женщиной и завести детей.

Я покачал головой, но не смог сдержать усмешку.

— Очень тонко, ма.

Мама пожала плечами, ее слишком худое плечо выступало из-под ткани поношенной ночной рубашки.

— Что на повестке дня на сегодня? — поинтересовался я, помогая ей устроиться в ее любимом кресле.

— Днем состоится турнир по пиноклю, а сегодня вечером в комнате отдыха показывают «Во власти луны» с Шер, — ответила она, взяв предложенный мной пульт и включив телевизор.

Она остановилась на шоу о судебных слушаниях, которое ей так нравились, а я отошел наполнить кувшин сладким чаем.

— Ты пойдешь? — подтолкнул я, сдержав проклятие, когда увидел, что у нее закончились пирожные «Литтл Дебби». Я забыл их купить по дороге сюда.

— Не знаю. В последний раз, когда я играла в пинокль, клянусь, Роберт жульничал. Неинтересно играть с мошенником.

Я усмехнулся, протягивая ей напиток.

— Знаешь, если переедешь ко мне, я научу тебя жульничать в карты, — заявил я, пытаясь каждый раз, когда приходил в гости, уговорить ее покинуть этот чертов дом и остаться у меня, где ей и место.

— Лучше бы тебе не жульничать в карты, Майкл О'Доннелли, я не так тебя воспитывала, — отчитала она.

Я присел на корточки рядом с ней и взял за руку.

— Давай, ма, позволь позаботиться о тебе. Ты заслуживаешь лучшего, чем это место.

Я проигнорировал тот факт, что глаза мамы затуманились, потому что она бы разозлилась, если бы я указал на это, и нежно сжал ее руку.

— Здесь прекрасно, сынок. У меня есть друзья, своя комната и столько желе, сколько душе угодно. Ты должен жить своей жизнью, иметь дом, куда можно привести хорошую женщину, а не делить его со своей матерью.

Она выдернула руку из моей руки, затем похлопала по макушке.

— Любая женщина, достойная моего внимания, поняла бы, что ты должна жить в моем доме. В конце концов, я жил у тебя почти двадцать лет, — возразил я, зная, что она снова отвергнет предложение, как делала это с тех пор, как решила продать дом, в котором прожила шестьдесят лет, и переехать в дом для престарелых.

— Микки, я люблю тебя, — сказала мама, возвращая внимание к телевизору и фактически заканчивая разговор до следующего раза.

— Я тоже тебя люблю, ма, — ответил я, вставая и собираясь застелить ей постель.

Я привел в порядок ее комнату, как делал во время каждого визита. Убедился, что у нее на тумбочке есть несколько книг в мягкой обложке, коробочка с фруктовыми карамельками и полный кувшин сладкого чая.

— Завтра я заеду в магазин и куплю тебе что-нибудь. Какие будут пожелания? — спросил я, хватая с тумбочки телефон и ключи.

— «Литтл Дебби»… о, и у меня заканчивается гель для душа.

— Понял.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Звони, если тебе что-нибудь понадобится.

— Повеселись сегодня на вечеринке.

Я расписался в журнале посещений, кивнул дежурному за стойкой регистрации, вышел на улицу и глубоко вдохнул. Я ненавидел запах этого места. Ненавидел тот факт, что мама предпочитала жить здесь, а не у меня. Но мама всегда была сильной и независимой женщиной, и я бы ни за что не отнял у нее право выбора и не заставил переехать.