Чтение онлайн

– Знаешь про Влада третьего Цепеша? Он же граф Дракула, – спросил я второпях, пока не накрыла чёрная волна. – Как он приказал прибить гвоздями чалмы к головам турецких послов? Они тоже не хотели снимать головные уборы.

– Ванюш… Иван Сергеевич… – Серов тронул фуражку, будто боялся, что больно будет ей, а не ему. – У меня работа такая! Я поливаю в управлении цветы и провожу на местах проверки. В этом работа моя, не сердись.

Темнота…

В следующий просвет вижу стакан в своей руке и чувствую огонь в пищеводе. Вероятно, сработал автоматизм: выпить перед трудным делом.

– Ванюша, сердце моё… брось! – крестился справа-налево и слева-направо Серов. – Не марайся! Ладно бы об кого, а то об меня!

– Ты вот что, Ромик, – я бросил на стол ключ. – Беги, пока меня опять не накрыло.

Темнота…

В глазах слабо светает. Вижу приоткрытую входную дверь, вмятину на ней и молоток у порога. Серова нет.

Взял бутылку, перевернул её в себя, но поперхнулся, вдохнул, и водка влетела в бронхи.

10. Крах

– С ума сходишь? А ну, поднимайся с пола! – взвизгивала Ксюха.

Она находилась в ином времени – там, где слова произносятся легко и быстро, где люди бегают и прыгают. Внутри же меня время текло вязко, липло в горле, обволакивало, как хурма.

Стоило вечных мук, чтобы просто сесть и открыть глаза. Ксюха резво топала передо мной ногами, обутыми в босоножки, и это мне нравилось. Красивые ноги с сильными икрами, и на ногтях чёрный лак.

– Обалдеть! И дверь открыта, и… и… – задыхалась она в своём демоническом танце.

Однако я уже отвлёкся от неё и изучал кабинет. Из него пропал большой и нужный предмет.

– А где сейф? – выдавил я.

– Не знаю, – закончила топотать Ксюха. – Хи! Точно сейфа нет. А я смотрю, вроде, как пусто стало…

Я вскочил румяный и трезвый. Секунду подумав, объявил:

– Триста килограммов белым днём тихо не унесёшь. Найду!

На перрон я выскочил, перегнав свои ноги и совершив кувырок через голову. Всё-таки трезвость была мной надумана.

А на перроне никого. Ни людей, ни машин.

– Наталья Робертовна видела или знает! – вслух подсказал я сам себе.

Бежал к ней на пост, теряя время лишь на кувырки.

– Конечно, видела, – апатично ответила она, словно я спрашивал про вчерашнюю серию каких-нибудь «Сердечных тайн». – Приехали, погрузили и уехали.

– Кто?!

– Ваши. Милиция. Я и подходить не стала.

– С ерусалимского отдела?

– Нет, незнакомые лица.

Вернулся в кабинет. Ксюха сидела калачиком на топчане. Выпятила губы и перебирала ремешки на босоножках.

– Нашёл? – спросила она, утерев с губ задумчивые слюни.

– Да ну! – отмахнулся я, падая на стул.

– А что хранилось в нём?

– В одном отсеке дрянь, какие-то непонятные вентиляторы, будь они прокляты, – без желания ответил ей; мне надоело говорить, ходить и беспокоиться. – В другом отсеке – «секретка». Достаточно потерять один лист, чтобы огрести по башке. А у меня там пятнадцать томов. Тюрьма… Сам виноват.

Ксюха спрыгнула с топчана и прошлась от стены к стене. Босоножки хлопали по пяткам.

– Пойду тоже искать! – сказала она, бледная, похудевшая, и уши её, казалось, тоже побледнели.

– Не пытайся. Это…

Ксюха убежала, не дослушав.

В окно буднично светило солнце, сквознячок трогал жалюзи, и те мягко постукивали друг о друга. Мир не изменился. Солнце оставалось солнцем, ветер – ветром, звуки – звуками, но я стал посторонним среди них, неправильным. Вроде бы, и живой, а погиб. Умри я сейчас, была бы пусть печальная, но гармония. Солнце светит, покойник лежит. Естественное событие.

«Не кипешись, – пробубнил внутри меня мудрый глас. – Руки, ноги есть, жизнь прекрасна, и тюрьма не самое худшее, что случается».

Понятно, что и как произошло. Серов нажаловался на меня, и с управления приехал микроавтобус, набитый проверяющими. Зашли в отворённую дверь, увидели меня на полу, посмеялись, как над последним синяком, и решили проучить, унести самое ценное. Молодцы, одним днём прихлопнули, вместо того, чтобы морочиться с проверками.

Я взял мобильник, нашёл «Серов-мелочь» и нажал вызов. Потянулись электронные стоны, означающие страх Серова брать трубку.

– Милиция, Серов, слушаю!

– Олух ты, а не Серов, – рассмеялся я. – Какая милиция? Тебе же на сотовый звонят, балда!

– Ой, Вань… Сергей Иваныч… – захихикал тот.

– Перемудрил ты, Рома, – давил я. – Перестарался.

– Да запарился совсем! Телефоны наперебой звонят, не знаю, за какой хвататься. И городской, и внутренний, и сотовый…

– Я не про то, Ром. Ты понимаешь, про что я?

– Не понимаю, дорогой.

– Зачем сейф взяли? Вам скучно жить? Крови человеческой захотели, упыри?

– Иван, какой сейф?

– С «секреткой», дурачок. Вы ополоумели там?

– У вас сейф пропал, Иван Сергеевич? – голос Серова окреп. – И не кричите на меня, соблюдайте субординацию. Вы сказали «секретка»?

Я нажал вспотевшим, скользким пальцем красную трубку.

Серов не при чём. Был не при чём. Сейчас он бежит докладывать, и приблизительно через час надо ждать гостей. И телефон слушается! А я открытым текстом…

Мне стало смешно на себя. Вместо того, чтобы вылезать из трясины, я грёб изо всех сил в глубь. Денёк…

Но кто же взял сейф?

– Ты чего смеёшься? – возникла на пороге Ксюха. – Нашёл?

– Сядь, – я поставил для неё посреди кабинета стул.

Прежде чем сесть, она сделала «ласточку». Перевернулась вниз головой через спинку стула, вытянула строго вверх ноги с носочками вместе, и сразу после этого, опираясь руками о сидение и изобразив в воздухе шпагат, спикировала вниз, усевшись, как нормальный человек. На лице её среди шрамов играло ожидание хорошей вести.

– У меня ничего не получилось, а у тебя? – она похлопала ладошами по коленям.

– Громко не радуйся, не перебивай меня, – начал я. – Потом у меня не получится сказать, так что скажу сейчас. Я полюбил тебя, вот…

Ксюха напоминала ребёнка, который впервые попал в цирк и видит настоящего клоуна. Округлила глаза и не моргала.

– Через час за мной приедут, и больше мы не увидимся. Разве что через несколько лет, но ты понимаешь, там будет уже другая жизнь и другие мы.

Она приоткрыла рот.