Чтение онлайн

Прежде чем приступать к анализу исторической эволюции в различных странах, следует подробнее описать цифры, которые отражают в целом неравенство в труде и в капитале. Задача заключается в том, чтобы дать читателю представление о цифрах и понятиях — децилях, центилях и т. д., которые на первый взгляд могут показаться несколько техническими, а кому-то даже отталкивающими, но которые на самом деле при правильном использовании очень полезны для анализа и понимания изменений в структуре неравенства в различных обществах.

Для этого в таблицах 7.1,7.2 и 7.3 мы привели примеры распределения в различных странах и в различные эпохи. Указанные цифры умышленно округлены и носят приблизительный характер, но позволяют понять в общих чертах, что представляет собой слабое, умеренное или сильное неравенство в сегодняшнем мире и в прошлом: с одной стороны, в том, что касается трудовых доходов, с другой — относительно собственности на капитал и, наконец, применительно к общему неравенству в доходах, получаемому при сложении трудовых доходов и доходов с капитала.

Например, в том, что касается неравенства в труде, можно отметить, что в наиболее эгалитарных обществах, таких как Скандинавские страны в 1970-1980-е годы (с тех пор неравенство в Северной Европе несколько увеличилось, но эти страны по-прежнему сохраняют самый низкий уровень неравенства), распределение осуществляется следующим образом.

Если взять все взрослое население в целом, то 10 % населения, имеющие самые высокие трудовые доходы, получают чуть больше 20 % от общего объема трудовых доходов (на практике речь идет в основном о зарплатах), 50 % населения, зарабатывающие хуже всего, получают около 35 %, а на оставшиеся 40 % населения приходится около 45 % от общего объема трудовых доходов (см. таблицу 7.1 [219] ). Речь, разумеется, не идет о полном равенстве, поскольку оно подразумевало бы, что каждая группа получает доходы, равные ее доле в населении (10 %, зарабатывающие больше всего, получали бы ровно 10 % от общей массы трудовых доходов, а на 50 %, имеющих самые низкие доходы, приходилось бы 50 % доходов). Однако

здесь мы имеем дело с неравенством, не принимающим крайние формы, по крайней мере по сравнению с тем, что можно наблюдать в других странах и в другие эпохи, и особенно с распределением собственности на капитал повсеместно, в том числе и в Скандинавских странах.

Чтобы читатель мог составить себе представление о том, что на самом деле означают эти цифры, важно установить связь между, с одной стороны, данным типом распределения, выраженным в процентном соотношении к общему распределяемому объему доходов, а с другой — реальными зарплатами, которые получают живые работники и из которых и составляется это распределение, или недвижимым и финансовым имуществом, принадлежащим реальным собственникам, составляющим эту иерархию.

Если 10 % населения, оплачиваемые лучше всего, получают 20 % от общего объема зарплат, то это означает, что каждый представитель данной группы в среднем зарабатывает в два раза больше средней зарплаты в данной стране. Точно так же если 50 % населения, оплачиваемые хуже всего, получают 35 % от общего объема зарплат, то это автоматически означает, что каждый представитель данной группы в среднем зарабатывает чуть более двух третей (ровно 70 %) от средней зарплаты. А если промежуточные 40 % получают 45 % от общего фонда зарплаты, то это значит, что их средняя зарплата чуть выше (45/40) средней зарплаты в данном обществе.

Например, если средняя зарплата в данной стране составляет две тысячи евро в месяц, то такое распределение означает, что 10 % лучше всего оплачиваемых зарабатывают в среднем четыре тысячи евро в месяц, 50 % хуже всего оплачиваемых довольствуются 1 400 евро в месяц, а промежуточные 40 % получают 2 250 евро в месяц [220] . В таком случае промежуточная группа соответствует «среднему классу» в широком понимании, уровень жизни которого довольно близок к среднему доходу в данном обществе.

Уточним, что термины «низшие классы» (к которым относятся наименее обеспеченные 50 % населения), «средние классы» (промежуточные 40 %, т. е. 40 % населения, находящиеся между 50 % наименее обеспеченных и 10 % наиболее обеспеченных) и «высшие классы» (10 % наиболее обеспеченных), которые мы используем в таблицах 7.1–7.3, разумеется, носят произвольный характер и могут вызывать споры. Мы ввели их лишь для того, чтобы продемонстрировать сложившуюся ситуацию и внести ясность, однако на самом деле в нашем исследовании эти термины не играют практически никакой роли, и данные социальные группы можно было бы назвать просто «класс А», «класс Б» и «класс В». В общественных дебатах вопросы, связанные с терминологией, далеко не безобидны: то, как они решаются, зачастую отражает определенную скрытую или явно выраженную позицию относительно оправдания и легитимации уровня доходов и имущества, которыми обладает та или иная группа.

Некоторые, например, используют выражение «средний класс» в очень расширительном понимании, включая в него людей, которые явно находятся в верхней децили социальной иерархии (10 % наиболее 250 обеспеченных), а то и приближаются к верхней центили (1 % наиболее обеспеченных). В данном случае цель заключается в том, чтобы подчеркнуть, что хотя эти люди и располагают намного большими ресурсами по сравнению со средним уровнем, характерным для данного общества, они тем не менее остаются близки к средним показателям, т. е. что они вовсе не богачи и заслуживают великодушного отношения со стороны властей, прежде всего налоговых.

Другие — зачастую это все те же люди — вообще отвергают понятие «среднего класса», предпочитая описывать социальную структуру в терминах противопоставления подавляющего большинства «низших и средних классов» («народа») и ничтожного меньшинства «высших классов» («элиты»). Такая градация может быть оправданной при описании некоторых обществ или, скорее, при изучении определенного политического и исторического контекста в определенных обществах. Например, считается, что во Франции 1789 года аристократия составляла от 1 до 2 % населения, духовенство — менее 1 %, а доля «третьего сословия», т. е. всего народа, от крестьян до буржуазии, в рамках политической системы, существовавшей при Старом режиме, достигала более 97 %.