Чтение онлайн

Приведу лишь один из многих случаев. Шеф польского отдела департамента анализа и исследований Казимеж Заморский тщательно наблюдал, как, например, я реагирую на разложенные на его письменном столе документы с грифом «Совершенно секретно». Он часто оставлял их на своем столе и расхаживал по комнате или даже выходил во время беседы, а потом внезапно возвращался и наблюдал за моей реакцией. Разумеется, во время таких его прогулок, уходов и приходов я спокойно сидел на стуле, не бросая даже взгляда на секретные документы: ведь я знал, что эти бумаги рано или поздно окажутся в моих руках. Тем не менее мое спокойствие было только видимым. Как-никак, а в чужой, враждебной среде я чувствовал себя, мягко говоря, не лучшим образом. Однако так было только поначалу. Потом я установил приятельские отношения с некоторыми людьми и даже с самим Заморским. Наверное, у меня еще будет случай подробнее рассказать об этом…

Р. А вы испытывали чувство страха?

Ч. Конечно. Это вполне естественно. Я знал, что меня может ожидать. Нередко во время выполнения некоторых заданий кровь ударяла мне в голову, в висках стучало. Были и такие ситуации, когда я задумывал что-нибудь, настраивал себя на это и, разумеется, испытывал огромное напряжение, а между тем не мог в данный момент выполнить намеченное. И, пожалуй, вот такие ситуации стоили мне дороже всего.

Р. Скажите, когда вы чувствовали себя в наибольшей опасности?

Ч. Таких моментов было много. Однажды у меня создалось впечатление, будто шеф и некоторые его сотрудники начали меня подозревать. В столь необычной ситуации человек становится особенно чувствительным к каждому жесту, каждому взгляду… Одним словом, мне показалось, что они что-то знают. И я начал играть. Мне хотелось создать впечатление человека рассеянного, интересующегося всем, чем угодно, только не служебными делами. Я допускал возможность провала, и мне казалось, что они уже что-то знают, что, возможно, у них где-нибудь вмонтирована кинокамера, что, может, меня кто-то заметил при выполнении очередного задания, или вдруг какой-нибудь документ или листок я положил не совсем точно на прежнее место. Я часами анализировал свои поступки, задавал себе десятки вопросов, и хотя приходил к выводу, что не совершил никакой ошибки, сомнения, однако, оставались. Через некоторое время все вошло в норму и мною перестали интересоваться, но, пожалуй, именно этот период я отношу к числу наиболее драматических.

А вот еще одна история. Однажды по чистой случайности я оказался закрытым на ночь в служебном помещении. Выбраться оттуда я никак не мог и вынужден был ждать до утра, хотя сознавал, что мне придется долго объясняться.

Было просто маловероятно, что сочтут это за случайность. В моем воображении уже вставали самые худшие подозрения, которые обрушатся на меня. К счастью, все обошлось. Как видите, нелепый случай, который трудно предусмотреть, иной раз может свести на нет самую точную и продуманную стратегию!..

Р. Что вы можете сказать о литературных произведениях и фильмах о разведчиках?

Ч. Авторы этих произведений показывают прежде всего наиболее интересные, сенсационные случаи. А труд разведчика — это в первую очередь кропотливая и изнурительная работа, требующая хорошей спортивной формы.

Р. В последнее время в литературе о разведчиках модно описывать техническое оснащение агента: фотоаппарат, смонтированный в зажигалке, кинокамеру в табачной трубке, стреляющую авторучку, магнитофон в часах и т. д. Что вы на это скажете?

Ч. Ну что ж. Это не плод литературного воображения. Техника XX века охватила все области нашей жизни, а следовательно, и ту, о которой мы говорим. Правда, стреляющей авторучки у меня не было, и, признаюсь, я не слышал о ней. Однако минифотоаппарат, миниатюрный магнитофон или же современные средства связи, необходимые при выполнении такого типа заданий, разумеется, мне знакомы.

Р. Вас, наверное, подвергали испытаниям с помощью так называемого детектора лжи? Как вы перенесли это?

Ч. Я был подготовлен ко всякого рода испытаниям. Я прошел их еще в Польше, в период моей подготовки. Прошел я и целый ряд других испытаний, которые также требовали от меня большой выносливости. Впрочем, я уже говорил об этом, а более подробно напишу об этом в своих мемуарах.

Р. Во время работы на радиостанции «Свободная Европа» вы поддерживали связь с Центром в Польше? Такая связь, видимо, особенно опасна?

Ч. Да, поддерживал. Конечно, это очень опасно, но тем не менее такая связь была необходима. Ведь с помощью этой связи я передавал в наш Центр многочисленные материалы в течение всего периода работы на радиостанции «Свободная Европа».

Р. Как вы переносили одиночество, отсутствие контакта с близкими?

Ч. Было тяжело. Я тосковал по родине, по семье. Конечно, я завел знакомых, но в отношениях с ними я постоянно должен был сохранять большую осторожность и бдительность. Ведь среди них мог оказаться кто-нибудь из агентов иностранной контрразведки. Нелегко было приспособиться к психологии и специфическому образу жизни работников радиостанции «Свободная Европа». Можете себе представить, с какой неописуемой радостью я возвращался на родину!

Р. Что, по-вашему, значит «быть отважным»?

Ч. Отвага не в том, что человек не испытывает страха, ибо это чувство свойственно всем людям и нет таких средств, которые бы ликвидировали обычный человеческий страх. По-моему, отвага — это когда человек, несмотря на страх, выполняет задуманное или порученное ему дело. Кроме того, к страху можно привыкнуть, особенно в такой ситуации, когда человек сознательно взял на себя какие-то обязательства и готов их выполнить для родины.

Р. Какие черты характера вы считаете необходимыми для разведчика?

Ч. Помимо таких качеств, как сильная воля, смелость, готовность к самопожертвованию, психическая и физическая стойкость, быстрая реакция, упорство, выдержка и актерские способности, разведчику необходима бескорыстная, глубокая любовь к родине.

Р. Когда вы решили посвятить себя разведке, вы имели о ней какое-нибудь представление?

Ч. Я уже говорил, что в юности читал массу книг о разведчиках. Однако это было чисто книжное представление. В период предварительной подготовки, а уж затем во время пребывания в Мюнхене я хорошо понял, что такое разведка. Колоссальное впечатление произвел на меня лагерь для беженцев. После всего того, что мне пришлось там испытать, я перестал бояться даже тюрьмы.

Р. В фильмах и книгах разведчики обычно отлично владеют огнестрельным оружием. Какие у вас были оценки по стрельбе?

Ч. Могу похвастаться, что и в гимназии на уроках по военному делу, и в университете на военных занятиях у меня были очень хорошие оценки. Я стрелял в самую «десятку».

Р. Когда Центр принял решение о вашем возвращении на родину, не боялись ли вы, что какой-нибудь пустяк может в последний момент привести к провалу?