Чтение онлайн

Этот вопрос Симон задал с дрожью в голосе.

— Даже и не знаю, — ответил дядя Бонне. — За эти полгода столько всего наболтали…

— А что, например?

— Да вот, скажем, что капитан черных братьев — это господин Анри…

Симон содрогнулся:

— Господин Анри де Венаск?

— Ну да!

— А еще что?

— Симон, дружок, зря ты с нами теперь хитришь.

— А что я?

— Ты же сам про это больше нас знаешь.

— Одно верно, — вступил в разговор Стрелец. — За неделю до того, как появились черные грешники, господин Анри куда-то уехал. Все это видели, и ты это знаешь, Симон: он ехал в дилижансе.

— Как мне не знать!

— И с тех пор он не возвращался.

— Ну да, — ответил Симон, но как-то очень неуверенно. — Только я ведь знаю, куда он ехал.

— Правда знаешь? — усмехнулся Стрелец.

— Да тут и тайны нет никакой, — сказал Симон. — Господин Анри поехал к герцогине Беррийской, которая тогда приехала во Францию. Он с ней уехал в Вандею, дрался там в ее войске и, должно быть, его убили там в деле при ферме Пенисьер: с тех самых пор о нем ничего не слышно.

— А кто тебе это рассказывал?

— Старик Раймон, управляющий замком Бельрош.

— Вот оно что!

— А еще старая тетушка господина барона с месяц назад вроде как умом повредилась.

Дядя Бонне подмигнул:

— Ну, если ты так думаешь, — сказал он, — то и ладно. Я и сам так буду думать.

— Да ведь оно так и есть, — тихо сказал Симон, который сам все меньше верил в то, что говорил.

— Очень легко может быть, — усмехнулся Стрелец.

— Вот что, дядя Бонне, — сказал Симон. — Послушайте теперь, что я скажу.

— Давай говори.

— Вы ведь сейчас сами сказали, что в этот раз черные грешники только грабили и убивали?

— Как всегда.

— Да нет: раньше ведь там всегда была политика.

— Спорить не буду.

— А на этот раз не было?

— Ни вот на столечко, — ответил дядя Бонне, прикусив себе кончик ногтя.

— Так вот и ясно, что все чепуху несут. Господин Анри не грабитель и не душегуб.

Стрелец тихо хмыкнул.

— Да нет, — возразил кабатчик, — я ж и не говорю, что он так и пошел в Монбрен, чтобы грабить. Только надо же было дать кусок тем почтенным господам, что согласились прийти ему на помощь.

Симон решил твердо стоять до конца.

— Э! — сказал он. — В давние времена Монбрены с Венасками впрямь враждовали, спорить не буду. Только это по этой одной причине и обвиняли дядю господина Анри.

— Вот тут я с тобой соглашусь, Симон, — ответил дядя Бонне.

— Правда?

— Большой Венаск ни в чем не виноват.

— Вот и вы соглашаетесь!

— А я это всегда говорил.

— Ну, а если так, — сказал Симон, — то почему вы думаете, что господин Анри…

— Господин Анри влюблен в мадемуазель де Монбрен.

— Ну да, про это я тоже слышал.

— А старый дядя упрямился…

Симон пожал плечами:

— Если он и вправду узнал капитана, как говорят, и если бы это был господин Анри, он бы на него сразу же и донес.

— А вот и нет — наоборот.

— Не понял?..

— Господа де Монбрен — люди порядочные.

— Спорить не буду.

— Вот потому-то господин Жан ничего и не сказал. А еще из-за племянницы.

— То-то и оно, — добавил Стрелец.

— Ты молчи, — с сердцем ответил Симон. — Тебе лишь бы злое слово про господина Анри сказать.

— Не мне одному.

— А я знаю, почему.

— И что же ты знаешь?

— Потому что он не велел тебе кроликов у него таскать.

— Плевал я на его кроликов! — сердито крикнул Стрелец. — Ты бы лучше не крутил с нами, не выгораживал своего господина Анри, бандита отпетого…

— Что ты сказал?

— А рассказал бы всю правду.

— Я и рассказываю.

— Врешь ты все!

Симон вздрогнул.

— А не ты ли перевозил черных братьев в ту ночь, когда они сожгли пастора Дюфура? — продолжал Стрелец.

— А что мне было делать? — смутившись отвечал Симон.

— И с капитаном не говорил?

— Не знаю я его.

— Рассказывай! Только там был человек, который был свидетелем вашей побеседы.

— Ну да?

— Гаво, кучер дилижанса.

— Ну, если так… тогда пожалуй…

— Ты смотри, как бы тебя на этих днях в суд не вызвали. Перед судом врать не будешь, — грозно сказал Стрелец.

— Нечего мне бояться, — ответил Симон.

Он взял свой посох и сказал:

— Уж скоро три часа сидим, а мне идти отсюда порядком… Бывайте здоровы.

И пошел домой, приговаривая со вздохом:

— Ну что тут скажешь: уже все кругом знают, что капитан черных братьев — это господин Анри…

II

Как мы видели, Симон Барталэ напрасно пытался убедить других в том, чему сам не верил. Все, что он знал, все, что видел и слышал неопровержимо внушало ему мысли, которые он тщетно гнал от самого себя.

Было очевидно, что тот человек, который, стоя на пароме, произнес гортанным голосом из-под капюшона слова: "Берегись, Симон, у тебя длинный язык!", — что этот властный капитан, которого уже полгода ищут и не могут найти, был господин Анри де Венаск.

А Симон, хранивший к этому древнему имени, к этому роду почтение, переданное ему от предков — некогда подданных и слуг Венасков, — грустно шел по дороге и думал:

— Хоть бы у него хватило осторожности сюда не возвращаться!

В половине десятого вечера паромщик вернулся к своему парому и отпустил своего родственника, который его подменял.

Стремительно наступало лето; вечера уже становились жаркими, как в июне.

Луна не светила, но в ночи была та светлая прозрачность, тайну которой жаркие страны так и не передали холодному северу.

Симон не лёг спать, не заперся в доме, а сел на холмик, поднимавшийся над долиной, с которого были хорошо видны оба берега реки.

Этот неграмотный, грубый человек в душе был поэтом. Он любил уединение, тихие звездные ночи, жил почти всю жизнь один и мог бы совершенно обойтись без человеческого общества.

И вот, когда он спокойно покуривал трубочку, глядя на звезды, ему показалось, что издалека, перекрывая грохот Дюрансы по каменистому ложу, донесся какой-то странный звук.

То был не свист, не крик совы, не уханье филина, но было в нем нечто от всего этого.