Чтение онлайн

— Вам… тебе я все равно проигрываю. Но это пока!

Он почувствовал, как повязка ложится на кожу, и сморщил нос. Багэрон Тайрэ усмехнулся, то ли заметив это, то ли от нелепой самонадеянности услышанного, то ли каким-то своим мыслям.

— Мне ты будешь проигрывать еще долго. Потому что я всегда буду требовать больше, чем нужно в такой драке и даже в более серьёзном сражении. Уясни это. Забудь о средних величинах.

Ино кивнул. Тайрэ закрепил повязку и медленно, точно раздумывая, произнес:

— Рано или поздно о тебе заговорят, мой юный принц. В команде «Ласарры» нет незаметных, и ты таким не будешь, я знаю. Тебе нужно какое-то имя, хотя бы для того, чтобы его знали удирающие враги. Ты думал об этом?

— Пока нет, — тихо отозвался Ино. — Я не был уверен, что когда другие вернутся…

«…Вы не прогоните меня». Он не сказал этого, но Тайрэ, кажется, понял: широкая ладонь сочувственно провела по его волосам, потом капитан поднялся с койки.

— Дуан. Как тебе?

«Два лица» все с того же мертвого языка Общего Берега. Ино улыбнулся.

— Отлично. И… можно не записывать. Всего четыре буквы.

Тайрэ рассмеялся и, качая головой, вышел из каюты.

«…Я всегда буду требовать больше, чем нужно». Это касалось не только владения мечом, и Дуан это понял. Ино тоже.

«Забудь о средних величинах». Он забыл. И знал, что не вспомнит, даже теперь.

Когда станет правителем.

С трех стен, окаймлявших Треугольную Площадь, на коронацию взирали молчаливые боги. Будущий властелин Альра’Иллы шел вперед, гордо приподняв голову. Он чувствовал на себе и эти взгляды, и еще сотни взглядов из толпы. Они окрашивались множеством оттенков чувств — от простого ленивого любопытства до преклонения и настороженной неприязни. Пропавший. Проклятый. Вернулся, чтобы воцариться.

Дуан Тайрэ не боялся, что его узнают, даже если в народ и затесались вдруг знакомые пираты. Он давно понял: люди вообще склонны запоминать скорее детали — шляпы, форму усов, украшения, одежду, оружие. Королевский облик — отороченный мехом плащ, расчесанные чистые волосы, выбритый подбородок и неподведенные глаза — менял в Капитане Два Лица и все остальное. Еще в спальне, глядя на себя в зеркало и одеваясь, он понял: принц Ино, «юный Сокол», здесь и всегда прятался здесь. Его не удалось утопить в море.

Церемония проходила без музыки: как и всегда, музыкой были тишина и чуть слышное в ней дыхание людей. Никто ничего не выкрикивал и даже не шептал; любой шепот был бы явственно слышен как смертным, так и богам. Говорить имели право лишь двое — коронующий и коронуемый.

Верховный жрец Пантеона, старый Райша де Локар из пиролангов, горных людей, медленно протянул принцу мохнатые ладони. Дуан вложил меж массивных рук свои. Кожа под белой шерстью была холодна, как снег, так же холоден низкий голос.

— Клянешься ли ты перед своим народом отречься от себя самого и принять единственным своим благом благо светлейшей Альра’Иллы?

— Клянусь.

Толпа молчала.

— Клянешься ли ты перед ликом сиятельной Лувы беречь все благое, что есть в наших землях, и нести свет соседним, словом или клинком, если они погрязнут во тьме?

— Клянусь.

Златовласая Лува красовалась на центральном гобелене Светлой стены. Ее взгляд, казалось, не обязывал ни к чему, был полон кротости и любви… но ей не случайно всегда клялись первой.

— Клянешься ли ты перед ликами Милунга и Пала заботиться о процветании своего народа, о его единении, о крепости его семей? Защищать его от голода, болезней и недугов, преумножать его благосостояние?

— Клянусь.

Румяный вислоухий толстяк на горе подушек и косматый пироланг в лентах и бусах тоже не могли внушить подлинного страха. Это двое — бог процветания и бог семьи и дружбы — по праву звались Светлыми. Ино улыбнулся их изображениям и тут же почувствовал, как в ожидании следующих слов по тан бежит дрожь.

— Клянешься ли ты перед ликом Дараккара Безобразного вершить беспристрастный суд, вести справедливую войну, быть честным и с союзниками, и с друзьями, не дозволять себе малейшей лжи?

Дуан посмотрел на гобелен. Мужчина с бритой головой и третьим глазом на лбу — единственным зрячим, два других были слепыми, — взирал в ответ. Корона венчала чело так, чтобы металл не задевал обведенную алым глазницу. «Власть не затмит ясное око», так и никак иначе. Дараккар тоже был Светлым. Но все знали, что второй его глаз — на затылке, точно против первого, потому что когда-то, уродуя сошедшего к ним божьего сына, люди пробили ему череп насквозь. И отныне воскресший Дараккар видел всё.

— Клянусь.

Последняя клятва: Темным и Переменным богам, чьи изображения украшали две другие стены, не клялись. Клялись даже не всем Светлым, хотя раньше было иначе, просто с течением Приливов многое менялось. Время стало дорожать, церемонию сократили до нескольких главных клятв. И толпа взорвалась криками и аплодисментами, такими резкими и отчетливыми после тишины.

Венец, возложенный старой королевой, показался очень тяжелым, и вряд ли — из-за крупных самоцветов. Дуан улыбнулся; ему улыбнулись в ответ. Принцесса Розинда, занимавшая трон рядом с бабушкой, тоже улыбалась, но эта улыбка, кажется, не была настоящей. Когда вновь стало почти тихо, Дуан повернулся к толпе и поднял руку. Его приготовились слушать.

— Мне нечего сказать, кроме того, что я рад вернуться домой и постараюсь быть вам опорой. Завтра я отправляюсь в путешествие по нашим землям, дабы все, кто не верит еще в мое возвращение, увидели меня воочию. Но я не буду отсутствовать больше трех сэлт, а когда я вернусь… — Дуан улыбнулся, — начнется Сэлта Большого Отлива. Мне рассказали, что этот круг был хорош и щедр на урожай. Не ложь ли это?

Замолчав, он чутко прислушался и присмотрелся. От слуха не ускользнуло бы шептание, от зоркого взгляда — ехидное или недовольное переглядывание. Но все были спокойны и только по-гусиному тянули шеи, ожидая, что еще скажет новый король. Некоторые кивали.

— Славно, если так. В таком случае праздники у нас пройдут радостно. Остается только дождаться их и пережить так, чтобы потом не болела голова?

Многие, услышав это, одобрительно засмеялись, и Дуану стало чуть легче. Он понял, что только что прошел первое испытание из ранее ему неизвестных. Может быть… Железный был бы им доволен. Вот только очень давил на голову обретенный венец.

— Мы же обещали. Я обещал. Пойдем.