Чтение онлайн

Кинг осекся — действительно, как Джо Гарнер мог донести, если сам шел с инсургентами?

— Оставь его, Кинг, — попросил Майкил. — Все равно мы не сумеем отправить его на берег. К тому же он неплохой малый и мне жизнь спас, убив одного из тех англичан, что нападали на меня.

Кинг вторично удивленно посмотрел на Гарнера, трудно было поверить, что этот худощавый мальчик сумел отправить на тот свет взрослого мужчину.

— Шутишь?

— Серьезно!

Кинг усмехнулся: мальчик не ошибся, выбирая путь, и с такой хваткой он сумеет постоять за себя в этом злобном мире.

— Ветер крепчает.

Замечание Джона было своевременным и справедливым. Моряки, бывшие среди мятежников, уже крепили якоря, и корабль постепенно сносило в море по воле ветра и волн. Трудно было не понять, чем это грозило.

— Джон! — скомандовал Кинг. — Бери всех моряков и лезь на мачты! Поднимайте фок и грот! Будем держать по ветру, а дальше разберемся! Я — на корму, со мной идет Элин.

— Кинг, — попросил Гарнер, — я тоже хочу на мачты.

Ирландец смерил Джо с ног до головы критическим взглядом.

— Ты по деревьям много лазал?

— Жрать надо было!

— Значит, и по вантам сумеешь. Джон, возьми его с собой, но приглядывай за ним.

Вскоре на мачте расцвели два белых четырехугольных полотнища. Под усиливающимся напором ветра паруса, было, затрепетали, но Джон хорошо знал свое дело. Уставшие, израненные мятежники взялись за шкоты и через полчаса паруса, приняв обычную дугообразную форму, повернули фрегат в открытое море.

Кинг поднялся на ахтердек и подошел к штурвалу, положив руки на рукоятки спиц, отполированные мозолистыми кистями английских моряков, Сэлвор внезапно почувствовал, что нервная дрожь, охватывавшая его с того времени, как мятежники захватили корабль, прекратилась. Движения Сэлвора становились все четче и уверенней, словно через эти спицы в ирландца вливается некая магическая сила, так необходимая ему именно сейчас и придававшая моряку спокойствие и рассудительность. Кинг освободил штурвал от стопора, и тот, словно живой, рванулся из его рук, но лучший рулевой барка «Отаго» сумел удержать его.

Как штуртросы, напряглись мускулы Сэлвора: штурвал замер, неохотно подчиняясь человеку: где-то внизу, под волновавшейся морской пучиной, раз-другой рыскнуло перо руля, замирая в заданном положении.

На корму поднялась ирландка и сообщила, что якоря закреплены и паруса поставлены.

— Где гичка?

— За кормой.

— А баркасы?

— С бортов идут. Что делать с трупами?

— Наши сложите на палубе, а их — за борт, но не все.

— Сколько оставить?

— Десятка два. Наполните ими вельбот и отпустите его.

Кинг не был злобным человеком, но желанию послать привет английским морякам, а заодно и губернатору, противиться не захотел.

Передав распоряжение, Элин возвратилась на ахтердек.

— Встань на второй штурвал и дублируй мои действия, — произнес Кинг, не отрывая от бушприта сосредоточенного взгляда. — Приложи максимум сил, девочка. Пока все мужчины заняты, тебе придется помочь мне в управлении кораблем.

Элин повиновалась и, заняв указанное место, произнесла, не скрывая восхищения:

— Кинг, ты — бог!

Сэлвор усмехнулся:

— Скорее, дьявол, милая девочка!

Кинг не мог знать, что пройдет совсем немного времени и библейское имя сатаны будут повторять со злобой и страхом, восхищением и ненавистью, но неизменно с уважением, когда в разговорах будут упоминать деяния отважного ирландца.

Выкатившееся из-за горизонта солнце осветило землю и море, обнажая неповторимые краски тропического пейзажа, но утро не радовало жителей британской колонии. Нассау был взбудоражен, как пчелиный улей, переполненный новостями о невероятном происшествии.

Прибыв утром на пристань, капитан Чарникс и его офицеры были немало удивлены, увидев, что баркасы и гичка исчезли вместе с охраной. Можно было предположить, что матросы куда-нибудь ушли и сейчас спят после обильных возлияний, но где шлюпки? Однако подлинный ужас обуял всех, когда их взоры устремились на безбрежную и пустынную гладь моря.

Фрегат исчез!

Это было так неожиданно и не поддавалось никаким объяснениям, что сначала никто не мог поверить в то, что видели глаза, но фрегат не появлялся, и от этого факта невозможно было отмахнуться. Капитан не допускал и мысли, что оставшиеся на борту матросы вдруг взбунтовались, захватили корабль и ушли, но тогда где он? Капитан пытался найти ответ, но это давалось ему с большим трудом. В конце концов он бросил это занятие и не придумал ничего лучше, чем получить ответ на интересующий его вопрос у губернатора.

С этом мыслью он направился туда, где уже недавно был, поминая по пути всех чертей и святых, каких только мог вспомнить.

В это ранее утро Эдвард Стейз еще вкушал сладость снов, когда ему доложили о приходе капитана Чарникса. Губернатор был очень удивлен столь ранним визитом, но поспешил одеться и выйти в гостиную, где немедленно подвергся ожесточенным нападкам разъяренного моряка. Стейз долго не мог понять, в чем дело, а, сообразив, постарался успокоить капитана, заявив, что он сделает все возможное и невозможное, чтобы найти пропавший корабль. Но в это время сам губернатор получил свежие новости, которые привели его в ярость и из добродушного борова он мгновенно сделался разъяренной свиньей: барак, где содержались осужденные солдаты Якова, пуст; из дома губернатора исчезла «белая рабыня»; кузница не работает ввиду отсутствия кузнеца.

Грязно ругаясь и брызжа слюной, губернатор отдал приказ изловить беглецов, ни секунды не сомневаясь в том, что он будет исполнен сегодня вечером или завтра утром, но Стейз сильно ошибался.

Около полудни Эдварду доложили, что у Лысой горки обнаружены отпечатки босых ног многих людей и следы лодок, вытаскивавшихся на песок. Одновременно рыбаки пригнали вельбот, заполненный трупами, в которых офицеры и матросы фрегата узнали своих сослуживцев. Сомнений уже не оставалось: рабы захватили фрегат.

Это известие мгновенно облетело небольшой город и не оставило равнодушным никого, за исключением одного человека, который прекрасно знал, кто и зачем захватил фрегат, и узнал это намного раньше других, но не стал говорить об этом никому.

Сославшись на усталость, Джозиана покинула празднество и удалилась к себе. В комнате она, устало вздохнув, присела у туалетного столика, с удовольствием распустила прическу и принялась тщательно расчесывать волосы. Медленно и аккуратно скользили среди каштановых прядей зубья из слоновой кости, холеная ручка Джозианы, словно забавляясь, то перебрасывала волосы на грудь, то откидывала за спину: своим локонам красавица уделяла особое внимание. Случайно ее взгляд упал на черную раковину, лежавшую на столике.

Взяв в руки незатейливый дар, Джозиана, как и в тот день, рассматривала его, предаваясь своим мыслям.

Ах, Кинг! Ну почему, зачем ты родился бедным рыбаком, где-нибудь в окрестностях Дрогеды или Дерри, а не наследником дворянской или торговой фамилии Корнуэлла или Уэльса. Тогда Джозиана была бы непрочь связать с ним свою судьбу. При этой мысли девушка тихо рассмеялась: это была бы недурная партия! Но тогда он не был бы смелым моряком, будоражившим ее воображение, гордым рабом, вызывающим ее симпатию. Это был бы холеный щеголь, вся храбрость которого заключается в умении волочиться и многочисленных клятвах в любви. Нет, пусть лучше он останется тем мятежным ирландцем, которого она знает, меченым, очевидно, в неоднократных кровопролитных схватках, но ведь именно потому, что он такой, Сэлвор и попал на этот остров… Ах, жизнь, почему ты так сложно устроена!